Если Диме суждено взять на сердце такую грязь — он ее возьмет!
Он ее наказывает, поняла Маша! А еще она поняла, почувствовала, что сейчас он рвет себе сердце! Навсегда!
Он оперся на одну руку, приподнял свое тело над ней, дернул застежку на ее шортах. Изловчившись, Маша подтянула ноги, уперлась коленками ему в грудь и оттолкнула со всей силы, на которую была способна.
Победный потерял равновесие и скатился на пол. Пулей она перелетела через него и отпрыгнула от дивана.
«Все! — подумал Осип и застонал, сцепив зубы. — Он ее потерял! Козел ты, Дима!»
И тем же жестом отчаяния, сцепив руки в замок, еще раз опустил их на затылок.
Машка подобрала свой топик, торопливо натянула.
Дмитрий Федорович перекатился, сел, привалившись спиной к краю дивана, подтянул одну ногу, пристроил на колене вытянутую руку.
Машу трясло. Она смотрела на него потря-сенно.
«Давай беги!» — подумал Дима, обессиленный пережитой зловонной мутью, чуть не сожравшей его, и осознанием собственного скотства.
И того, что Машки для него больше не будет! Он только что сам все уничтожил!
Она развернулась, и...
«Уходишь! Давай, Машка, беги! Уноси ноги!» — прощался он с ней.
...И вышла через дверь на террасу, прошла до балюстрады, уперлась ладонями в перила, расставив руки в стороны, и низко опустила голову.
У Осипа мелькнула надежда — раз не ушла сразу, может... И улетучилась пугливым мотыльком — отдышится, соберется, выскажет свое презрение, тогда и уйдет! Она сильная, просто так бежать напуганным зайцем не станет! Выскажется!
«Что это было?! — ужасалась Маша случившемуся.
