Одна минута и вся жизнь

На минуту он даже поверил, что она и правда звонит с того света, ведь иначе и быть не могло, он сам видел… Что видел? Фотографии, протокол вскрытия, а тело? Нет, тела он не видел.

Костя лавиной ринулся вниз по ступенькам, заскочил в машину. Он должен понять. В его голове роятся мысли, но ни одного ответа на вопросы нет. Почему убили Вику? Почему Вика упорно не желала говорить с ним о Дане? Как могло случиться, что смерть зафиксирована, есть протокол вскрытия, а тело исчезло? И Дана жива! Или кто-то решил устроить мистификацию? Но почему именно с ним? Ни к каким делам шефа он не причастен.

Он начальник охраны — и все.

Патологоанатомов двое. Они похожи друг на друга, как братья-близнецы, оба лысоватые, невысокие и худые. Только один в очках, другой — без.

— Конечно, я помню тот день.

— Мы все помним, правда, Михалыч? Это же у нас в больнице произошло ЧП!

— Вы проводили вскрытие? — Костя видит, что эта тема неприятна собеседникам.

— Мы, само собой. — Тот, кого назвали Михалычем, закашлялся.

 — У одной проникающее огнестрельное в грудную клетку, несовместимое с жизнью, умерла, скорее всего, в течение минуты-двух. В крови остатки наркотического препарата. Отчет токсикологов видели?

— Ну, что — вторая? Причина смерти очевидна. Проникающее в грудь, навылет. Мгновенная смерть, задето сердце, спинной мозг, разрывы плевры и легких, само собой…

— Кто конкретно производил вскрытие?

— Да мы оба. И протокол в тот же день сдали. А что случилось-то?

Костя чувствует, что сейчас взбесится и изобьет двух негодяев, потому что они лгут.

А ему нужно знать правду.

— Значит, так, ребята. Я вам ничего не сделаю и не стану вас пинать, если вы мне скажете правду. Я даже дам вам по паре сотен баксов. Но — за правду. А если нет — пеняйте на себя.

Рыцари пилы и скальпеля переглянулись, потом очкастый вздохнул:

— Это я виноват… Я Михалыча подбил.

— Мама, приезжай, я соскучился.

— Сынчик, мой маленький, я люблю тебя, я скоро-скоро приеду.

— А когда? Я просил Деда Мороза, чтобы он привез мне тебя, а он принес кошечку и игрушки, мама, приезжай!

— Скоро-скоро, вот увидишь.

А какая кошечка?

Дана больше не может говорить. Голос сына вывел ее из равновесия. Это из сна о счастье. И он ждет ее, любимая кроха. Но прошлую жизнь уже ни склеить, ни собрать. Никого нет. Только они с Лекой. И дом, который ждет их обоих.

— Значит, диск липовый?

Человек, сидящий спиной к темному окну, предельно раздражен.