Одна минута и вся жизнь

Ах, простите-извините, сегодня же повешу ювелира! А яд уже попал в кровь, и результат обеспечен. Просто и без всяких там неаппетитных деталей. Опять же никаких эксцессов с полицией. Медицина еще не достигла таких высот, чтобы определить подобное вещество. Простенько и со вкусом.

— Привет от бабушки Лукреции.

— Дня через три наш клиент почувствует легкое недомогание, а наутро проснется совсем разбитым. Анализы покажут наличие яда, но будет уже поздно. К этому времени все системы организма будут отравлены и начнется процесс распада.

Градский не потеряет сознания, он все почувствует, вплоть до запаха.

— И ничего нельзя сделать?

— Только пристрелить его из сострадания. Если у кого-то оно возникнет.

— Его использовали еще в Древнем Египте. Тамошние жрецы знали толк в ядах.

Виталий молча переваривает информацию. Он украдкой смотрит на Дану, и ему вдруг становится жаль ее. Неприкаянная, вконец измученная и уставшая, она словно дремлет на сиденье. Виталий думает о том, через какие круги ада должна была пройти его Дана, чтобы придумать такую страшную месть.

Потому что эта месть адекватна ее страданиям. «Я умерла. Разве ты этого не видишь?» Виталий понял. Она хотела, чтобы убийца ее дочери на своей шкуре испытал, как это — жить мертвым.

— Нет. Поехали ко мне домой. Я устала.

Виталий разворачивает лимузин и едет в сторону Парголово. Дана молча смотрит в окно. Снег падает, падает, а она думает о том, что сейчас увидит свой дом.

Виталий останавливается возле знакомого поворота. Дана кивает — сюда.

Вот знакомая дорога. Вот пост охраны.

— Куда вы направляетесь?

Молодой охранник заглядывает в салон. Дана узнает его. Это он отвозил ее в аэропорт — когда-то давно.

— Я домой. Вы меня не помните?

Охранник на минуту цепенеет, потом расплывается в улыбке:

— Рад вас видеть, Дана Вячеславовна. У вас все в порядке в доме, мы следили.

Машина едет дальше. Дана думает о том, что скоро весна, а потом лето. Аннушка больше никогда не увидит лета. Никогда не войдет в этот двор, не покатается на качелях, которые соорудил для нее Стас.

Страшное слово — «никогда». Дана понимает, что месть свершилась. Но боль не ушла.

Виталий осматривается. Здесь несколько лет жила Дана — с другим. И была с ним очень счастлива.

— Сад разбил Стас. И качели сделал. Для Ан-нушки…

— Идем в дом, Виталька. Холодно.

Она открывает замки и входит. Дом встречает ее восторженной тишиной. Дана включает свет и идет наверх, в спальню. Она снимает туфли, платье, переодевается в свой халат.