Одна минута и вся жизнь

Она скучала по этому дому, и дом скучал без нее. Дана идет по комнатам. Вот рисунок на столе Аннушки. Там они все сидят на скамейке. Дана спускается по лестнице.

И тут она замечает Витальку. Он стоит в холле и смотрит на нее. В его глазах тоска и безнадежность.

— Ты все еще любишь его.

— Конечно. И никогда не перестану любить. Но его больше нет. Понимаешь? Я говорю это сама себе и тебе: его больше нет. И Аннушки нет. И Лидии Петровны. Остались только я и Лека. И ты.

— И ты согласна выйти за меня замуж?

— Мы можем попробовать.

— Ты всегда была такая, мне не привыкать.

— И я не самая добрая женщина.

— Терпеть не могу добрых.

— И у нас, возможно, ничего не получится.

— У нас в любом случае останется наша дружба.

— Скрепленная кровью.

— Точно. Ты помнишь нашу клятву вендетты?

— Мы все ее помним. — Дана улыбается. — Мы приняли правильное решение — тогда.

— Я никогда в этом и не сомневался.

— Я хочу спать. Ты можешь лечь в комнате для гостей — она там, в конце коридора.

Дана уходит в спальню, а Виталий бродит по дому. Вот гостиная. Он зажигает свет. На каминной полке стоят фотографии. Виталий берет в руки портрет светловолосого мужчины.

«Он красив, под стать Данке. А еще, Вадик говорил, он был классным парнем. И он сделал ее счастливой. А я? Что я могу предложить ей, кроме своей любви? Но я не могу без нее».

Он поставил фотографию обратно на полку.

— Ты слышишь меня? Я люблю ее. Я не могу без нее. Когда-то ты отнял Дану у меня — ладно, я не в претензии, ведь она полюбила тебя.

Внезапно фотография Стаса с треском падает. Виталий не верит своим глазам — он собственноручно поставил ее крепко и надежно.

— Ладно, старина. Думаю, мы с тобой поладим.

Виталий поднимает фото и ставит на место. Потом поднимается наверх и входит в комнату для гостей. Ему до чертиков надоел смокинг, и он с наслаждением снимает его, долго моется в душе и укладывается спать.

Сергей Иванович Градский почувствовал себя плохо ночью. Его сразило какое-то странное недомогание. Вроде бы и не болит ничего, и вместе с тем не хочется двигаться. Сергей Иванович никогда не хворал, — если не считать нескольких случаев банального триппера, подцепленного на заре туманной юности. Поэтому недомогание встревожило его. Он утром собирался вылететь в Питер.