Одна ночь в Венеции

– А месье Анатоль серьезно болен?

– Сам месье Анатоль всегда уверял, что ему недолго осталось. Господин граф приглашал к нему лучших врачей, и зиму его брат обычно проводил в Ницце. Но знаете, что я вам скажу? У месье Лангле тоже была родственница, больная чахоткой, кузина, которая много жертвовала церквям и уверяла, что вот-вот отдаст богу душу. А кончилось тем, что она пережила двух своих мужей, похоронила бы и третьего, но погибла в катастрофе на железной дороге.

– По-твоему, месье Анатоль не столь серьезно болен, как считается?

– Ну, врачи-то в один голос говорили, мол, непонятно, как он до сих пор держится.

Комиссар в смущении почесал нос.

– Ладно, забудем пока о месье Анатоле. Поговорим-ка лучше о графе Ковалевском. У него были враги?

– Такие, чтобы убить, – нет, насколько мне известно.

– Может быть, жена, с которой у него были сложности?

– Она? Ха! Если бы граф попросил у нее палец, она отдала бы руку, не задумываясь.

– Да ну? Ковалевский настолько нравился женщинам?

Соланж мрачно глянула на комиссара, кусая губы.

– Хозяин выбирал таких, которые не умели его ценить. Вот в чем была его ошибка.

– Ему нравилась балерина Корнелли. Но я помню, как дамочка на него смотрела. Как на столб! Ее интересовали только его деньги и подарки, которые он ей делал.

– Кого еще ты видела?

– Я знала только двух: балерину и мадам Туманову. Последняя держала его крепко. То есть она так думала.

– Мадам разбила ему сердце, как пишется в романах. А вот в жизни все выглядит вовсе не так возвышенно.

– С чего ты взяла, что она разбила ему сердце?

– Я видела, как господин граф плакал. Это было ужасно! Никогда не думала, что мужчина может плакать. Ему приходилось очень нелегко временами, но он всегда все выносил с улыбкой. А тут…

– Для их разрыва была какая-нибудь конкретная причина?

– Туманова его не любила. Какая еще причина вам нужна?

– А ты, значит, графа утешила?

Серые глаза Соланж потемнели.

– Вас это не касается, – отрезала девица.

– А все-таки? – вкрадчиво спросил комиссар.

– Я ему была не нужна, – устало ответила Соланж. – Просто так получилось. И знаете что? Я ни капли ни о чем не жалею. Господин граф не обманывал меня, ничего мне не обещал, я у него ничего не просила…

В кабинете наступила тишина. Мадемуазель Бонту, глядя перед собой, машинально разглаживала несуществующую складку на юбке.