Одна ночь в Венеции

Только все это ложь, ложь, ложь. Мария законченная эгоистка и всегда делает только то, что ей выгодно. И хотя ее приемы стары, как мир, даже умные мужчины на них покупаются.

– Значит, по-вашему, граф Ковалевский был умен?

– Да, и даже очень, – кивнула балерина. – Я бы сказала, он был самым умным человеком из всех, кого я знала. Но, видите ли, когда говорят чувства, разуму приходится умолкнуть. Уверена, вы и сами прекрасно это знаете.

Корнелли попрощалась с баронессой Амалией и быстрым шагом удалилась в сторону Гранд-опера.

Амалия осталась стоять, немного удивленная. «Хм, «прекрасно знаете»… Вот как! Интересно, что наговорил ей о своей матери Миша, что у нее сложилось обо мне такое мнение?»

Она собиралась вернуться к особняку, но тут на обочине остановился темный автомобиль, за рулем которого сидел Михаил.

– Консьерж сказал, что ты ушла в эту сторону, – объяснил сын. – С кем ты сейчас говорила? Не с мадемуазель Корнелли?

Амалия проигнорировала его вопрос и задала собственный:

– Как ты? Удалось вчера устроить мадемуазель Тесье?

От баронессы не укрылось, что Михаил замялся, прежде чем ответить.

– Да, – сказал наконец сын, – с ней все в порядке.

Вчера ночью они возвращались из заведения Андреа втроем, Роза всю дорогу молчала. Обшарпанный чемоданчик, в котором помещались все ее пожитки, стоял в автомобиле возле ее ног.

Высадив мать возле ее особняка, Михаил отправился искать гостиницу для Розы. Первая, которая им попалась, была заполнена. Во второй, едва бросив взгляд на Розу, зябко ежившуюся в своем хоть и роскошном, однако сильно испачканном платье, портье коротко ответил, что очень сожалеет, но мест нет.

– Ладно-ладно, – оборвала его Роза, – я поняла.

И, не дав Михаилу взять свой чемоданчик, подхватила его сама и понесла к дверям.

– Ты что? – спросил молодой человек, когда они подошли к машине.

– Там полно свободных ключей, – отрезала Роза. – Он просто не захотел меня пускать. Уверена, и в других гостиницах будет то же самое.

– Хорошо, – решился Михаил, – тогда едем ко мне.

– Да, переночуешь у меня. А утром подумаем, что дальше делать.

Когда Аркадий, денщик Михаила, открыл хозяину дверь, офицер объявил:

– Это мадемуазель Тесье. Постелишь ей в маленькой комнате, ясно?

Аркадий покосился на гостью, отдал честь и молча ретировался.

Это был исполнительный и не слишком разговорчивый малый, но при том – великий книгочей. Он читал подряд все, что ему удавалось достать.