Одна ночь в Венеции

Нелидов ничего не знал о страховке!

– Не понимаю… – пробормотал убийца. – Вы говорите, миллион? Но…

Нелидов умолк, совершенно растерянный.

Папийон поднялся с места.

– Полагаю, вы захотите изучить документ внимательно. Что ж, предоставляю вам такую возможность.

«Жалкий использованный дурачок, – подумал комиссар, выходя за дверь. – Нет, он мне не подходит… Такой будет упорствовать до конца, защищая даму сердца, а когда наконец одумается и захочет говорить, вряд ли сумеет сообщить что-то для меня новое.

Затем он заглянул к слуге Урусова, который сидел, поджав губы, и всем своим видом показывал, что ни слова не сказал и не скажет. В последней комнатке для допросов находилась горничная Тумановой, и едва увидев ее лицо, полицейский понял: это то, что надо.

– Добрый день, мадемуазель. Я комиссар Папийон, со мной инспектор Мелло. Он будет записывать нашу беседу для протокола.

Комиссар сел напротив горничной и принял официальный вид.

– Вы Элен Ласер, родились в Бельгии… Где именно?

– Я… я работаю горничной у госпожи Тумановой.

– Нет, – еле слышно ответила Элен.

– Вам известно, почему вас задержали и доставили сюда?

– Я… я догадываюсь. Это как-то связано с убийством графа Ковалевского.

Папийон пристально посмотрел на собеседницу. Мелло, прилежно стенографировавший в своем углу, затаил дыхание.

– Скажите, именно вы украли у графа ключ от двери черного хода?

На лице Элен появилось затравленное выражение.

– О, боже мой… Боже мой! Я не хотела, месье… Но я всего лишь горничная… Кто станет меня спрашивать, чего я хочу?

– Вы понимаете, что вам может грозить? – продолжал неумолимый Папийон. – Отдаете себе отчет в том, что выступили пособницей убийства?

– И если вы не хотите для себя самой тяжкой участи, вам лучше во всем добровольно сознаться, – спокойно закончил комиссар. – Такое признание будет учтено присяжными и смягчит вашу вину.

– Я ни в чем не виновата, месье! – простонала его собеседница.

– Моя хозяйка, ее кузен Нелидов и этот… месье Урусов… Это они все спланировали.

– Убийство графа Ковалевского?

– Расскажите подробнее то, что вам известно, начиная с самого начала.

Элен всхлипнула. Потом заплакала навзрыд, отчего сделалась еще более некрасивой, чем была. И наконец заговорила сквозь слезы:

– Эта история началась несколько лет назад, месье комиссар, когда моя госпожа познакомилась с графом.