Одна ночь в Венеции

 – Ах, мой бедный муж… Просто ужас! Меня перестали принимать знакомые, моих детей обзывают висельниками… Умоляю вас, комиссар!

– Сударыня, – сухо заговорил Папийон, чувствуя сильнейшее желание сбежать от этой, как он считал, ненормальной, – ваши деньги мне ни к чему, оставьте их себе. Правосудие должно свершиться.

Посетительница сделала попытку упасть ему в ноги, однако Папийон проворно отскочил назад. Тогда Урусова стала предлагать ему какие-то фантастические суммы, лишь бы он снял обвинение с ее мужа.

Но менталитет жительницы страны, где за деньги можно «обтяпать» практически все, натолкнулся на менталитет француза, который кое-что – и даже многое! – ставил выше денег. В конце концов Папийон ретировался в другую комнату, а Урусову вывела прислуга. На прощание дама выкрикнула в адрес полицейского несколько пылких оскорблений.

– Скажите, неужели женщина всерьез думала, что даст мне денег, и это все решит? – с недоумением спросил Папийон у баронессы Корф, когда увидел ее в следующий раз.

Его собеседница не стала кривить душой.

– Вы, наверное, удивитесь, комиссар, но именно так она и считала.

– Просто дикость какая-то!

– Зато очень по-русски, – пожала плечами Амалия.

Саму ее в те дни куда больше занимал не процесс, а Михаил. Тот увлекся Розой, которую замыслил спасти от жизни, которую та вела, и строил, с точки зрения матери, совершенно несуразные планы. Баронесса не любила вмешиваться в жизнь своих детей, но однажды все же решилась на разговор со старшим сыном.

– Скажи мне вот что, Миша. Как ты думаешь, трамвай может стать поездом?

– К чему ты клонишь, мама?

– К тому, что люди устроены точно так же. Каждый может катиться только по своим рельсам.

– Ты меня не убедила, – промолвил Михаил после паузы.

– Оставь эту женщину в покое, – не выдержала баронесса. – Ты все равно ничем ей не поможешь. Что бы ты для нее ни сделал, она все равно рано или поздно вернется на свои «рельсы».

– Роза хороший человек. И она не выдала меня, хоть и имела на это полное право.

У Амалии вертелся на языке резкий ответ, что мадемуазель Тесье достаточно уже получила за свое молчание, но она сдержалась. Хотя знала, что сын не жалеет на новую любовницу денег и одевает ее у Дусе, который, впрочем, с присущим ему тактом сделал так, чтобы та и баронесса никогда не встречались в его доме моды.

«Чем же все это кончится?» – с беспокойством спрашивала себя Амалия – и не находила ответа.