Одна ночь в Венеции

Расходясь после заседания, репортеры судачили:

– Прокурор еще держится, но защитники его жмут и, конечно, дожмут.

– Слишком он молод для такого процесса, это точно.

– Полно вам, еще горничная Тумановой не давала показания… А она – один из ключевых свидетелей.

– Бьюсь об заклад, адвокаты вывернут ее наизнанку.

Однако на следующий день Элен выступила крайне успешно. Бельгийка рассказала о хозяйке множество неприглядных подробностей и среди прочего поведала, что та давно мечтала о смерти Ковалевского, лишь бы это позволило ей обогатиться и позволило безбедно жить с Урусовым.

– Домыслы! Домыслы! – кричал защитник.

Но по лицам присяжных было видно, что они не принимают его слова всерьез. Тогда защитник пошел на довольно грубый шаг – стал издеваться над бельгийским акцентом Элен, то и дело переспрашивая, что именно та имеет в виду, так как он ее не понимает.

– Я не стану оправдываться перед вами, что говорю так, а не иначе, – возразила девушка, гордо вскинув голову. – Ни один человек не волен выбирать свою родину, а моей я ничуть не стыжусь!

И французская публика устроила ей овацию.

«Интересно, через какое время троица преступников окажется на свободе? – подумала Амалия, выходя из зала суда. – Конечно, есть улики, есть показания Нелидова, горничной… данные экспертов… Но Левассёр – не тот человек, который сможет добиться строгого приговора. Он явно трудолюбив, старателен… – ей вспомнилось сосредоточенное лицо прокурора, блеск его глаз, то, как он заносил что-то своим бисерным почерком в записную книжку, – но всего этого слишком мало.

Баронесса села в машину и велела Антуану везти себя домой. Но на набережной ее внимание привлекли двое: мужчина и рыжая женщина в бальном платье. Дама явно была навеселе, и спутник пытался ее увести, но без особого успеха.

– Что ты себе позволяешь? – хриплым голосом говорила женщина. – Думаешь, ты меня купил, да? Оставь меня в покое! Я сказала, что хочу веселиться и буду веселиться… Без тебя, понял? Отвяжись!

Она вырвала руку и направилась к компании каких-то хлыщей, которые ожидали ее неподалеку. Амалия отвернулась.

– Мы можем забрать месье Мишеля, – нерешительно подал голос шофер.

– Нет, – отрезала Амалия. – Не надо вообще говорить ему, что мы видели его с этой… особой.