Одна ночь в Венеции

И вот, видите, как все обернулось…

– Кому же достанутся его богатства?

– Боюсь, слухи о богатстве покойного графа сильно преувеличены, – сдержанно улыбнулся Урусов. – Павел Сергеевич совершил много… гм… необдуманных трат. В любом случае, я полагаю, с этим будет разбираться его брат, Анатолий Сергеевич.

– Тот, который болен чахоткой?

– Я совсем не помню Анатолия Сергеевича, – заявила Амалия, говоря, в сущности, чистую правду, так как невозможно помнить того, кого в глаза не видел. – Скажите, а что он за человек?

– Гм… Очень хороший и порядочный человек.

К сожалению, он серьезно болен.

– Насколько знаю, граф не очень с ним ладил.

– Да, окружающим иногда так казалось, но на самом деле они души не чаяли друг в друге. Павел Сергеевич очень многое делал для своего брата.

«Ну да, ну да, – усмехнулась про себя Амалия. – К примеру, открывал окно в холодную погоду».

– А графиня Ковалевская может претендовать на имущество своего покойного супруга?

Брови Георгия Ивановича поползли вверх.

– Полагаю… то есть я вполне уверен, что вашей знакомой это совершенно ни к чему, госпожа баронесса.

Я вел дела покойного и могу сказать, что там больше долгов, чем… э… доходов.

– Но имение в Минской губернии…

– В плачевном состоянии, сударыня, и к тому же заложено. Впрочем, я думаю, госпоже графине и без меня сие известно.

Адвокат сердечно улыбался, показывая ровные белые зубы, и все же баронессу не оставляло ощущение, что Урусов не то скован, не то чуть более, чем следовало бы, напряжен. И еще Амалия поняла, что он не верит в историю, которую должны были подсказать ее расспросы, – будто посетительница явилась к нему по поручению жены графа.

А раз так, то можно сбросить маску…

– Получается, в материальном смысле никто от смерти графа ничего не выиграл?

Урусов перестал улыбаться.

– Должен признаться, такая мысль даже не приходила мне в голову, – помедлив, промолвил он. – Судите сами: граф был разведен, завещания не имелось, все должно отойти брату как ближайшему родственнику… причем неизвестно, сколько еще брат протянет, прошу прощения.

 – Адвокат с любопытством покосился на собеседницу. – Госпожа баронесса, а что заставило вас заинтересоваться данным делом?

– Жизнь, – серьезно ответила Амалия. – Скажите, раз уж вы хорошо знали покойного графа… У него были враги?

– Такие, которые могли бы желать его смерти? Не думаю.

– И все-таки… Как вы объясняете то, что случилось?

Георгий Иванович вздохнул и развел руками.

– Я объясняю очень просто: это судьба.