Одна смертельная тайна

А все потому, что свекор мужа ее в ученики приказчика в город упек, а сам с невесткой жить начал, почитай в открытую. И старшую дочь свою она не от мужа, а от свекра родила. По этому поводу даже слушание какое-то проводили. То ли церковное, то ли судебное, я уж не упомню. Петруша рассказывал, да я, признаться, не особо слушала. Двое остальных детей уже от мужа были, а старшая, Глафира, – от свекра.

Саша вздрогнула от неожиданного совпадения. Ее лучшую подругу, писательницу Северцеву, звали Глафирой, а дочку свою та назвала Марфой.

Почему-то Александре показалось это хорошим предзнаменованием. Чего? Она и сама не знала.

– И что? – поторопила она тетю Нюру, которая опять замолчала, погруженная в свои думы.

– Да и то, что Глафира эта, даром что незаконнорожденная была, выросла такой ослепительной красавицей, что в нее влюбился помещик Румянцев. И мало того, что влюбился, так еще и смог пойти против общества и после смерти родами своей первой супруги на Глафире официально женился. Она и была та самая старая барыня, которая после того, как ее из дома выгнали, на холме умерла.

Глафира Румянцева. Это ее драгоценности так и не нашли, сколько ни искали.

– А убитый бизнесмен тут при чем? – все еще не понимала Саша.

– Так как же при чем? – снова всплеснула руками старушка. – Девичья фамилия Глафиры-то была, знаешь, какая?

Саша молчала, потому что знать ей об этом было совершенно неоткуда.

– Якунина! – торжествующе провозгласила тетя Нюра. – И Марфа, утеха снохача, Якуниной была, и старшая дочь ее Глафира, пока замуж не вышла, и все остальные дети тоже.

Вот я и думаю, а что, если этот убитый бизнесмен им был родственник.

– Потомок, – задумчиво поправила Саша. – В генеалогии это называется словом «потомок».

– В генеалогии, думаешь? – голос тети Нюры теперь звучал растерянно.

– Да. Так называется систематическое собрание сведений о происхождении, преемстве и родстве семей, отслеживание родословных и семейных историй.

– Да знаю я. – Старушка, похоже, оскорбилась, и Саша прикусила язык, вспомнив, что тетя Нюра работала учительницей.

 – Петруша страсть как генеалогией интересовался. И генеалогическое древо Румянцевых рисовал. Мне показывал, да я не стала смотреть. Я в такие времена выросла, когда историю своей семьи лучше было не знать, не то что вслух говорить. Сослать за это могли. Туда, куда Макар телят не гонял. Бабушка моя всю жизнь в страхе прожила, и он в гены и в кожу въелся. Так, что и не вытравишь. Вы-то уже другие. И Петруша мой был другой.