Однажды в Мидлшире

Она его организовывала. Интересная была женщина.

– Да. Виктор тоже был под сильным впечатлением, – сказала Сьюзан. – Но второй подсвечник наводит на мысль, что где-то должен быть и третий.

Она посмотрела на лорда Диглби и объяснила:

– Детей было трое. На подсвечнике их трое. Было бы странно делать только два. Мы можем напечатать объявление в «Таймс» и, может быть, найдем последний подсвечник…

Призрак Джонатана Диглби сгустился прямо перед ними. Сьюзан ойкнула.

– Не найдете, – повторил он. – Потому что Джосайя его уничтожил.

Сьюзан шагнула вперед.

– Кто застрелил Джосайю Диглби?

– О чем вы? Это был несчастный случай в академии.

– Это неправда. Почему Джейн Тейлор слышала выстрелы? В ту ночь, когда она убегала из замка? Джосайя погиб здесь?

– Нет! Он погиб в академии, через несколько дней после этого!

– Тогда кто стрелял? – она наступала.

– Дик! Дик стрелял солью по хулиганам! Во имя всего святого, Сьюзан, оставьте это в прошлом!

Она остановилась. Призрак стоял перед ней, и губы его тряслись.

– Для вас это всего лишь история, интересная загадка, которой двести лет. Но это был мой сын! И он погиб! Я двести лет существую с этим!

Воцарилась тишина. Сьюзан отступила на шаг.

– Простите меня, сэр Джонатан, – прошептала она. – Я больше к этому не вернусь.

– Буду премного благодарен, – ответил призрак холодно.

Сьюзан выбежала из галереи. Щеки у нее горели огнем. Добравшись до дома, она взлетела в спальню, плюхнулась на кровать и закрыла голову подушкой. Как она вообще могла послушать миссис Кинг? Ладно, миссис Кинг знает про призраков, знает про лесовиков, но это!.. Перед глазами стояло лицо сэра Джонатана, его дрожащие губы. Если журналистские расследования проводятся вот так, то пусть ими занимается кто-нибудь другой!

Сьюзан хотелось провалиться под землю.

Старый добрый Мидлшир готовился к Рождеству. Он улыбался каждой улочкой и смеялся детскими голосами. Он пах свежей выпечкой и рождественским глинтвейном. Он звучал бубенчиками на новогодних колпачках прохожих, фырканьем разряженных лошадей на площади, густым голосом Санты на лужайке перед Барнеби-Холлом.

А еще он шептался. Шептался и переглядывался.

– Вы видели, в замке вчера ночью горели все окна! Я такого не помню с семидесятых!..