Однажды в Мидлшире

Он был умным, ярким, с ним было весело и интересно, он был хорош собой именно таким образом, как ей нравилось, и когда они оставались наедине в темноте ее спальни, у них все отлично получалось. Мама сказала бы, что он идеален. Мама сказала бы, что пора остановиться. Впрочем, мама начала говорить об этом – не вслух, но взглядами, черточками у рта, жестами – еще на четвертом парне Анны-Лизы. В ее представлении заводить романы каждые четыре месяца было перебором. Да, у нее красивая дочь и ей не стоит брать первого попавшегося, но… может, уже хватит, Энни? Что соседи скажут?

Соседи молчали.

Анна-Лиза в свои двадцать три была отличным ремонтником, способным оживлять почти усопшую технику, и перед ними встал выбор – либо не сплетничать о ней, либо раскошеливаться на новую.

Соседи молчали, но… Все те же взгляды, черточки у рта и жесты. Все то, что может без слов выразить – хватит, Анна-Лиза. Держись подальше от наших сыновей. Как будто она им навязывалась!

Расшалившийся ветер швырнул ей за шиворот пригоршню снежинок.

Анна-Лиза вздрогнула и подняла воротник. Вьюга усиливалась, и снег, еще минуту назад так красиво и медленно летящий с небес, постепенно превращался в неприятную белую пелену. Может быть, все же стоило сесть в автобус?

Девушка повернула к реке. Ветер там был сильнее, зато дорога сокращалась минут на десять. Анна-Лиза прикрыла глаза ладонью и медленно пошла вдоль берега.

– Несправедливо! Это несправедливо!

Тонкий девичий голос сливался с ветром, и Анна-Лиза сперва подумала, что ей показалось.

Но потом она увидела ее. Девушка в длинном черном платье, без куртки, без шапки, стояла на мосту, перегнувшись через перила, и смотрела на реку. Ее волосы, длинные и темные, развевались за спиной, как будто плыли по воде, а не по ветру. Широкая, промокшая от снега юбка облепила ноги и плескалась позади траурным шлейфом. Анна-Лиза застыла на месте.

– Несправедливо! – вновь выкрикнула девушка и вдруг запрыгнула на перила и свесила ноги вниз.

Ее руки напряглись, толкая тело в черную воду…

– Стой! – закричала Анна-Лиза.

 – Оно того не стоит!

Девушка застыла. Медленно, очень медленно она повернула к Анне-Лизе бледное лицо.

– Где же ты была двести лет назад, – произнесли синие губы.

– Он обманул меня. А ведь мать предупреждала…

Обе девушки, живая и мертвая, сидели в летней беседке на берегу реки. Стен у беседки почти не было, и ветер по-прежнему вился вокруг них, но снег беспокоил намного меньше. Джейн рассказывала. Анна-Лиза слушала.