Однажды в Мидлшире

Своего племянника, например. Была одна совершенно чудесная история…

Виктор со смехом поднял ладонь.

– Дядя Вилли, у меня есть всего пара часов. В шесть я должен сопровождать Дропса на пресс-конференцию. Я буду счастлив послушать твои чудесные истории в другой раз.

– Молодежь! – фыркнул Вилли. – Мне почти сто лет, другого раза может и не быть. Но бог с тобой, давай закончим с Уайдриббзом. Итак, дом и земля. Никто из них так и не смог их получить. Дело растянулось на десять лет, Стомпс умер, а его сын не сильно интересовался спорной недвижимостью.

Он вложил деньги в мануфактуры и вскоре разбогател. Дом никому не был нужен еще двадцать лет. Потом его перекупил преуспевающий барристер из Ирландии. Каким-то образом ему удалось договориться и с Брауном, и с молодым Стомпсом. Хотя, если он барристер, предполагаю, что у него что-то было на них обоих.

– Интересно, – сказал Виктор. – Но никак не помогает понять, куда делись сам Уайдриббз и его семья.

Взгляд Вилли стал хитрым:

– Так уж и не помогает? Взгляни-ка на имя барристера.

Виктор перегнулся через стол. Его брови взлетели вверх.

Нового владельца Уайдриббз-корта звали Эмброуз Риббс.

В то же самое время Джон Стеттон сидел в кабинете лорда Диглби и перебирал бумаги. Большая их часть пожелтела от времени и была очень хрупкой, а некоторые экземпляры казались готовыми рассыпаться от одного взгляда. Их Джон касался с особым почтением.

На нем были специальные перчатки, а перед ним лежал блокнот, куда он переписывал то, что считал интересным.

Он хорошо знал кабинет лорда. В последние годы дворецкий выполнял также обязанности секретаря, благо они не были обременительными. В старости Джеймс Диглби вел почти затворнический образ жизни, редко куда-то выезжал и не устраивал встреч. Единственным местом, которое лорд посещал регулярно, был джентльменский клуб. Там собирались местные аристократы и те, чей кошелек позволял считать их таковыми. В основном они были такими же стариками, как сам Диглби, и, насколько Джон понял по скупым намекам лорда, ужасными занудами.

Особой дружбы между ними не было. Визиты туда были данью семейной традиции – Диглби числились членами клуба на протяжении трехсот лет, и клуб сохранял свой статус в основном благодаря им.

Джон медленно перевернул страницу старинной тетради, и его сердце подпрыгнуло. В тетрадь был вложен обрывок письма. Джон осторожно разложил его на столе и потянулся за ручкой, чтобы переписать содержимое. Ручки на месте не оказалось.