Однажды в Мидлшире

Михлич был реалистом и понимал, что это его последний дом. И история, которую он здесь напишет, будет его последней историей. Он пока не представлял, какой именно она будет, но уже слышал на краешке сознания ее шепот и знал, что она обязательно придет. Нужно только, чтобы внешняя тишина проникла внутрь и выгнала из головы шум и суету.

Поэтому Михлич читал, слушал музыку, пил английский чай и иногда, если у него был хороший день, выходил прогуляться по деревеньке. А потом история заговорила. Голосом маленькой девочки.

В Мидлшире ежегодно проводился детский литературный конкурс, и в этот раз организаторы попросили Михлича вручить победителям грамоты. Старик согласился при условии, что ему не придется выходить из дома. И вот в назначенный день стайка детишек, похожих на испуганных утят, вошла в его гостиную. Михлич наблюдал, как они выстраиваются в центре, как косятся на стол с угощениями и порываются отойти в сторону, чтобы разглядеть что-нибудь поближе, и чуть все не пропустил.

Рыженькая девочка шла последней.

– Ух, какой дом! Здесь наверняка что-нибудь случилось.

На нее зашикали. А у Михлича в голове вспыхнул свет. Дом! Ну конечно! Вот с чего начнется история! Он едва дождался конца награждения и поднялся к себе, сославшись на здоровье. Ему действительно было больно, но теперь боль отошла на второй план. Михлич начал изучать историю особняка, который когда-то назывался Уайдриббз-кортом. Постепенно его интерес перекинулся с дома на знатные фамилии Мидлшира и достиг высшей точки на семье Диглби.

А потом Михлич нашел сюжет. Это были догадки, подозрения, ничего конкретного, но их хватило, чтобы его воображение заработало. Конечно, он изменил имена и место действия, и никто никогда не связал бы его роман с лордами из замка…

Михлич умер, даже не перепечатав наброски. К его собственному удивлению, после смерти он вернулся в дом, который все теперь звали домом Михлича. Здесь он оставался, бесплотный и невидимый, почти без надежды завершить начатое.

– Так, ребятки, утречко! Пятиминутная готовность и к моему столу. Планерка!

Дропс бодро вошел в редакцию, озаряя ее светом своего энтузиазма. Журналисты настороженно переглянулись. Такое настроение босса сулило им очень много работы, преимущественно скучной. Они не ошиблись.

– Рождество! – заявил Дропс.