Одноклассники бывшими не бывают

Она неожиданно легко отделилась от стены, и я, с маниакальным усердием принялась тереть и тереть ее, скоблить газетную бумагу, обнажая неровно нанесенную зеленую краску стен. "При пожаре" осыпалась белой трухой на пол. "Звонить" свернулось тонкой спиралью. "01" превратилось в пыль. Но я продолжала и продолжала, пытаясь довести стену до изначальной чистоты.

— Я хотел сказать тебе после того, как признался в любви, — нарушил напряженную тишину Соболев. Он отложил зубную щетку на подоконник, и я краем мозга отметила, что теперь пользоваться ею все равно нельзя.

Мог бы сразу выкинуть.

— После того, как призналась я, — уточнила горько. Конечно, я вспомнила тот момент. — И я теперь понимаю, почему. Все, попалась птичка! Можно больше не скрываться.

— Ты тоже рассказала мне свою историю только после признания, — резонно заметил Илья, но именно справедливость его замечания взбесила меня сейчас до белых глаз.

— Я была честна с самого начала! Сразу говорила, что никаких детей! Скрывала только причину! — я была не до конца права, понимала это, но бесилась все сильнее.

 — Я-то, дура, мучилась, думая, что ты хочешь детей со мной! А ты…

Я вспомнила, что мы на лестнице, что через тонкие двери квартир обычно очень хорошо слышно, о чем говорят у лифтов. Только поэтому я замолчала, стараясь совладать с клокочущей в горле ядовитой обидой. Тише. Надо говорить тише.

— Рита! — он шагнул вперед, но мой взгляд его остановил. — Рита, вспомни, пожалуйста, что я тебе рассказывал об армии.

— Что ты думал там обо мне? Мало ли, что ты думал в двадцать лет… Главное, что вспомнил обо мне снова только в тридцать.

Что же такого случилось, гадала я! Что же? — я вытерла пузырящуюся в уголках губ слюну. Прижала запястье ко рту и так застыла, часто и тяжело дыша, хватая недостающий воздух ртом. — А ты просто искал дуру, которая возьмет на себя ненужного тебе ребенка! Красивые и гламурные твои певички сразу послали, да? Зато дура-Рита наверняка обрадовалась бы такому подарочку!

— Нет! — Илья мотнул головой, отбрасывая волосы с лица, но они снова упали на глаза.

Он провел рукой по лбу, зачесывая их обратно. — Не так!

— Сколько у тебя было претенденток в списке? — оборвала я его. — Сколько ты их перебрал за последние три года?

— Ты несправедлива, — твердо сказал он.

— Я?! Где ты держал своего сына, пока курлыкал тут свои лживые песни? Где прятал, чтобы он раньше времени не сорвал твой план?!

— У бабушки. На каникулах. Сломал ногу, и она отправила его обратно.