Одноклассники бывшими не бывают

Я думал, у меня еще есть время.

Голос у Соболева был сиплым и усталым. Но еще оставался твердым. Он не сдавался.

— Кто же знал, что так будет…

Он выдохнул и потер руками лицо. Вот теперь было видно, что ему отнюдь не двадцать пять. На лице проступило все напряжение, что я чувствовала в нем, сама того не желая. Я больше не хотела быть связанной с ним общими эмоциями. Не хотела ощущать укол боли в сердце, когда сама причиняю ему эту боль.

— Ты должен был знать!

Он не успел ответить. Пролетом выше остановился лифт и из него вывалилось целое семейство: две почти одинаковые толстощекие девочки с косичками, одна пониже, другая повыше, малыш на беговеле и тоненькая мама с младенцем в ярко-розовом слинге.

Она пыталась рулить своей пестрой компанией, но получалось не очень:

— Катя, не спеши, помоги Егору выбраться! Машунь, иди дверь открой. Егор, да отпусти ты руль, так колеса не пролезут! Кать, ну аккуратнее, по ногам ходишь. Маш, только в шахту ключи не урони, умоляю. Егорушка, ну не реви, сладкий мой, сейчас дам тебе сока, как только Маша справится с дверь.

Последнее — это нам.

Мы с Ильей медленно кивнули синхронным движением, завороженно наблюдая, как маленький табор преодолевает с препятствиями и спорами два метра до двери квартиры. Дверь наконец была открыта, но Егор отказался оставлять беговел снаружи, Маша умчалась в недра квартиры, и мама кричала ей снять босоножки, Катя уже открыла сок и дразнила остальных, а младенец проснулся и единственный молча наблюдал за происходящим.

Железная дверь отсекла веселый шум, оставив только невнятный бубнеж.

И вернула нас к нашим собственным проблемам.

Илья стоял передо мной — собранный, готовый к продолжению боя, а солнце светило сквозь пыльное окно так, словно ничего плохого еще не случилось. Золотило его волосы, пронизывало прозрачные серые глаза как воду в горной реке, подсвечивало танцующие в воздухе пылинки, заставляя их вспыхивать бриллиантовыми искрами.

Всего два с половиной месяца мы были вместе, а он забрался мне так глубоко под кожу, что я не могу даже принять взвешенное разумное решение — меня рвет на части от любви и боли.

— Ну что опять — Рита?! — взорвалась я. — Ты чего вообще ждал?

— Я думал, будет тяжело, но не настолько… — тихо сказал Илья.