Одноклассники бывшими не бывают

Одна женщина, другая… Ребенок и ребенок, к черту подробности. Просто меняешь одну на другую, как сломанные детали, и едешь дальше.

Я не хочу быть заменой! У меня есть право на мое собственное счастье!

— На что именно ты злишься? На то, что у меня есть сын или на то, что я не успел тебе о нем сказать? — уточнил Илья.

— На все! — выдохнула я. — На то, что ты сознательно скрывал ребенка, надеясь, что однажды станет слишком поздно уходить. На то, что по твоей идее я должна полюбить твоего сына того же возраста, что был бы мой, хотя я говорила, что именно это больнее всего! На то, что ты вообще решил кого-то искать в таких условиях!

— Люди разводятся и женятся снова, приводя детей в новый брак.

— Женщины! Женщины приводят детей в новый брак, Соболев. И сами потом с ними нянькаются. А отцы-одиночки и те, кто отсудил себе детей, тут же сваливают уход за ними на своих матерей или новых жен. Таков наш мир! И мы видим, что ты попытался сделать ровно то же самое!

Илья мрачно молчал.

Мне надоело смотреть, как он пытается сгладить ситуацию, в которой в принципе не существовало компромиссов. Не могло существовать. Если кто-то хочет ребенка, а кто-то нет, единственный возможный выход — разойтись, а не делать другого несчастным при любом раскладе.

— Как ты вообще посмел надеяться, что я соглашусь! Почему не ушел, когда узнал причину моего нежелания иметь детей?!

— Сразу, как ты рассказала? Чтобы ты решила, что дело в тебе? Так было бы лучше? — процедил он сквозь зубы.

— Так было бы честнее! Но ты продолжал врать! И привязывать меня все крепче! Манипулятор и лжец!

— Хватит меня оскорблять! — он не так уж сильно повысил голос, но разом перекрыл все мои попытки кричать.

Эхо заметалось по лестницам, где-то хлопнула дверь.

— Я еще мало! — заорала я в полный голос.

Мне казалось, еще секунда — и я заплачу.

Это не печаль, не тоска, не жалость к себе. Это гнев.

Я злилась на Соболева так сильно, что у меня руки сжимались в кулаки, хотя я никогда в жизни не дралась, даже в детстве. Мне хотелось выместить эту злость хотя бы на чем-нибудь неодушевленном, но я не решалась ударить в стену, боясь, что это будет выглядеть как слишком пафосный и оттого жалкий жест.