Одуванчик в тёмном саду

Тот самый, в котором прогуливался по саду в нашу первую встречу.

В халат я благодарно закуталась, вспомнила о брошенных куда-то за кровать трусиках и тихонько вздохнула. М-да… красная ниточка, повязанная на них, не помогла.

Вот же паразитс… повелительская мор… личико. Судя по тому, как оно нахмурилось, словно пытаясь связать несвязуемое, кто-то опять шарит у меня в голове, как у себя дома. Ну и ладно… я уже привыкла, можно сказать. А раз сам подслушал, то подумаю конкретнее — это я пыталась так себе напомнить, спросить у него про контрацепцию до секса, а не после.

Не вышло.

Виланд еще больше нахмурился, вопросительно склонив голову набок и глядя на меня с удивлением, как на неведому зверушку. Это при том, что я была сейчас полностью открыта, и он должен был прекрасно видеть в моей памяти и двоих детей, и четверых внуков. Вслух я бы в жизни это не объяснила, а вот чувствами… Да, дети — это радость. Нежность, нежность под пальцами, тоненькая бархатная кожа там, где прижимаешься губами к маленькому тельцу.

Запах молока и чего-то еще, неуловимого, но такого уютного… Запах счастья. Первые зубки и бессонные ночи, школьные драки и бантики на резиночках. Слезы первой любви и записки в кармане… Кривой цветочек, кое-как накорябанный под запиской, примагниченной к холодильнику. Дети… Дети — это счастье. Но это еще и ответственность. К которой в этом мире я пока не готова.

Он хмыкнул. И ответил так же — не словами, а ощущениями и мыслями. Причем там такой букет был… и удивление, и согласие, и что-то типа: “не переживай, не твоя проблема”.

А в самой глубине еще один слой, и еще… о том, что ребенок-полукровка эльфийских кровей — это очень много проблем. Для ребенка. А еще там что-то было про законную жену… Но все мелькнуло так быстро и спряталось так глубоко, что я не стала даже пытаться пролезть туда, куда меня пускать, судя по его лицу, не собирались.

В комнате с камином был уже накрыт ужин, на низком столике, возле которого были разбросаны подушки.

И мы, не сговариваясь, молча отдали должное искусству повара, лишь изредка обмениваясь взглядами. Возникшая было неловкость постепенно таяла, таяла… и растаяла совсем, когда этот укротитель диких наложниц стал кормить меня клубникой со сливками. Мне после такого десерта надо будет обратно в бассейн нырять. А он дразнится как последний паразит! Еще и ржет, властелинская моська! И картинки транслирует про толстую… ага, орку. С моим лицом.