Одуванчик в тёмном саду

Я уже почти задремала, разнежившись в его ленивом довольстве большого зверя, и вопреки собственным привычкам уютно устроившись в крепких объятьях, когда сытый хищник снова встрепенулся и предложил:

— Как ты смотришь на то, чтобы искупаться и поплавать перед сном?

Открыв один глаз, я оценивающе посмотрела на склонившегося надо мной Виланда. Хмыкнула. С одной стороны — лень матушка. Я тут так уютно пригрелась… с другой — поплавать и искупаться — это было бы неплохо.

— Пошли! Только чур, не брызгаться! — заворочалась и попыталась встать.

Как мне нравится его смех… По-моему, он сам не понимает, как здорово у него получается — совсем не по-повелительски, искренне, заразительно и как-то… ну как мальчишка хохочет — молодеет на глазах. Может быть, поэтому я иногда не могу удержаться, чтобы не ляпнуть или подумать что-то, что заставит его смеяться.

А насчет мальчишки — это я вовремя вспомнила.

До купальни меня на руках нес галантный кавалер, а вот на бортике здоровенного бассейна — метров пятьдесят в длину — уже оказался малолетний хулиган. Который снова собирался бултыхнуть меня в воду прямо с размаху!

Ага, щазз. А обезьяньи навыки на что? Я вцепилась в Повелителя всея вселенной не только руками, но и, извернувшись, ногами тоже. Так что в бассейн мы полетели дружной парочкой осьминогов.

Сначала он попытался утащить меня под воду, как настоящий осьминог, но когда я начала возмущенно булькать и брыкаться, отпустил.

Собственно, я тоже была не против удирать во все лопатки, нырять и с визгом плескаться, когда этот Ктулху местного разлива меня догонял, дергал за ноги, затаскивая под воду, щипал за попу или щекотал. А иногда, если я коварным образом не вырывалась сразу, обхватывал щупальцами, притягивал вплотную и целовал… Пару раз мы таким макаром чуть не утонули — увлеклись и ушли на дно.

В конце концов, я как самая здравомыслящая осьминожка в этом пруду заявила, что целоваться все же удобнее на суше. А еще там, бывает, кормят ужином.

Меня тут же выудили из бассейна, укутали с головой в огромную махровую простыню, и когда я из нее вынырнула, оказалось, что Виланд уже успел нарядиться в шелковую пижаму, а мне великодушно предоставил шикарный халат.