— Ты чего, Геллер, головой ударился? Запрещенные книги читаешь? Нет, главное, нашел кого! Черносотенного националиста, русофоба, предателя и дезертира! Ну, ты, братишка, даешь…
— Якого зрадника? Чому зрадника? — не выдержал Лютый. — Тарас Грыгоровыч Шевченко — велыкый украйнськый поет…
— Ты пока лучше помолчи в тряпочку, — посоветовал Глеб. — Тебя еще спросить забыли. Нет, ну ты, Моисей, вообще… — он выразительно повертел пальцем у виска. — Еще скажи, что у тебя этот Шевченко дома есть…
Моисей смутился.
— Нет… Ну не то чтобы… а вот…
Глеб махнул перед лицом рукой:
— Чур меня! Ты что, на самом деле запрещенку хранишь? Да вы там у себя в Хамовниках очумели, что ли?!
Моисей потупился, а Глеб продолжал:"
"— Ты соображаешь, что творишь? А твои — мама, папа, бабушка?.. А любушку свою чего под монастырь подводишь? Дочь Орджоникидзе и… Ты чего ж их подставляешь? — Тут он запустил длинную матерную тираду и продолжил уже менее экспрессивно: — Геллер, ты понимаешь, что если что — тебя только Стальной отмазать сможет? Только он тебе потом сам, своей властью так вложит, что год будешь учиться на животе сидеть! — Он сплюнул.
— В общем, так… Политрук Геллерман!
Здоровяк в лохматой одежде вытянулся по стойке смирно.
— По возвращении запрещенную литературу сдашь в Особый отдел. Я уж прослежу, чтобы ее у тебя Леха принял. Вопросы?
— Никак нет! — рявкнул Геллерман.
И тут же, противореча себе, спросил: — Глебка, чего с этим делать будем?
— С этим? — Глеб посмотрел на Лютого. — Тебя как звать, чудо?
— Лю… то есть Стецко Нечипорук, пане начальнику…
— Местность хорошо знаешь?
— А як же? Звычайно. Це ж мойи ридни мисця…
Глеб поморщился:
— Вот что, ты давай-ка начинай говорить по-русски, а то твой диалект разбирать некогда. Усек?
— Усек, товарышу… Знаю эти мисця…
— Вот и ладно. Проводником будешь, понял? А с егерями мы сейчас все вопросы решим.
Сергеев! — позвал он кого-то. — Приготовиться к встрече дорогих гостей!..
Двумя часами позже Стецько сидел возле маленького костра и, опасливо косясь на своих неожиданных спасителей, осторожно прихлебывал горячий пряный бульон из жестяной кружки. Рядом с ним на расстеленной куртке лежали десяток твердокаменных галет, несколько тонких кусочков шпика и кусок плитки шоколада.
