Когда ему выдали паек, он сперва даже не понял, что это такое: белый прямоугольник, намертво запаянный в целлофан, завернутые в вощанку странные квадратики, толщиной чуть больше самой обертки, и кубик желто-бурого цвета — Лютый решил, что москали над ним издеваются. Но благоразумно промолчал: он видел, что случилось с ягдкомандой после встречи с русскими…
Первыми к месту засады выскочили собаки и тут же были мгновенно убиты бесшумными выстрелами из пистолетов с какими-то невероятно толстыми стволами. Стецько еще не успел понять, что собаки мертвы, как следом за псами последовали их проводники.
И тут же с трех сторон ударили пулеметы.
Егеря закувыркались сломанными куклами, но это были хорошие солдаты и быстро сорганизовали круговую оборону. Впрочем, помогло им это слабо: пулеметы постоянно меняли позиции, вели огонь по площадям и накрывали всю позицию егерей перекрестным огнем. А тут еще откуда-то захаркал автоматический гранатомет, и прямо посреди залегших егерей встали невысокие разрывы.
Лютый подполз к тому, которого политрук называл «Глеб», и прошептал:
— Товарышу, там у них ззаду ще группа е. Пидрымка… ну, резерв…
Тот повернул к Нечипоруку голову, почти беззвучно выматерился и прошипел на грани слышимости:
— Слушай, паря, ты по-русски говори, или молчи совсем: пока твой польско-русский говор поймешь — мозги закипят! — Затем добавил уже спокойнее: — Спасибо, да мы и сами с усами. Их резерв сейчас в ножи берут. Ну, и «языков», ясно дело, отловят…
После чего о Лютом забыли вплоть до окончания боя.
Впрочем, это было совсем недолго: бойня закончилась в считаные минуты. Вот только сейчас еще пулеметы напористо садили очередями, вот только что мимо вжавшегося в землю Нечипорука прыгнули перекатом двое в мохнатых маскировочных костюмах, причем один из прыгавших из совершенно немыслимого положения ухитрился метнуть гранату; и вот — все. Казалось, что наступившая тишина ударила по ушам мягкой пуховой подушкой…
Лютый еще некоторое время лежал ничком, потом рискнул поднять голову.
Он увидел, как к Соколову и Геллерману — такие фамилии были у капитана и политрука, притащили пятерых егерей. Моисей быстро задал десяток вопросов по-немецки, затем качнул головой и обратился к Глебу:
— Глебка, второй и пятый, — Геллерман говорил так тихо, что Лютый едва расслышал. — С остальными только время потеряем…
— Согласен, хотя… пятый? — Соколов говорил чуть громче, словно слегка оглох от стрельбы.
