С двенадцати лет она воплощала богиню Лелю в весенних обрядах и возглавляла девичью стаю все остальное время года. Но с появлением здесь Одда Хельги что-то изменилось, и в самой себе Яромила отчетливо ощущала перемены: с того мгновения как она впервые его увидела, как впервые прикоснулась к его руке, она стала по-иному воспринимать мир. Силы земли, обычно разделенные на неисчислимое множество нитей, теперь свивались в одну нить, которая проходила через само ее сердце. Не нужны стали обряды и заклинательные песни — ей достаточно было подумать об этом, чтобы взглянуть на мир глазами богини.
Яромила ощущала скорбь по каждому из ладожан, погибших в первом столкновении с Игволодом, и горевала о своем брате и прочих родичах не больше и не меньше, чем обо всех прочих. Все словене стали ее родней, но при этом она всем существом своим знала, что на смену погибшим придут новые люди, и это нужно для того, что-бы мир не застаивался в неподвижности, а непрерывно обновлялся. Она жила как обычно — хлопотала по хозяйству, занималась повседневными делами и внешне оставалась прежней, — но сквозь очертания привычного мира Яви смотрела в Правь.
И эта жизнь, протекающая словно бы сразу в двух мирах, казалась ей естественной, будто так и полагалось.
— Я знала, — добавила Яромила, глядя ему в глаза. — Я знала даже больше. Я с детства знала, что, если Волхов-батюшка пойдет назад и будет идти семь дней, — это значит, что он зовет меня к себе и мне пора уйти к нему.
— Почему именно ты? Потому что ты самая красивая дева в Альдейгье?
— Не только поэтому.
Род моей бабки по матери первым из людей словенского языка пришел на эту землю, и это благословение передается старшей дочери…
Люди уже разошлись, легли спать прямо на земле, завернувшись в плащи с головой, чтобы не мучили комары, а Яромила и Одд все сидели вдвоем у костра и тихонько разговаривали, чтобы не тревожить спящих. Домагость давно загнал Дивляну в шатер и велел братьям ложиться там с ней, якобы для тепла, а на самом деле — чтобы Вольга как-нибудь не пробрался.
Но отправлять спать Яромилу или мешать ей беседовать с варяжским князем ему и в голову не приходило. В благоразумии старшей дочери он был полностью уверен, Одд держался почтительно и руками к ней не лез, а еще… Домагостя не оставляло смутное ощущение, что устами этих двоих сами боги ведут тайный разговор — бог Высокого Пламени из далекой северной страны и богиня Леля, принимающая на своей земле этого удивительного гостя.
