Словно не за князя тебя выдают, а за медведя лесного.
— Да мне что Аскольд, что медведь! — Дивляна в отчаянии бросила на нее страдающий взгляд. — Я Вольге обещалась! И отец ему почти что обещал! Вот узнают поляне, что вы для них невесту от жениха отнимаете…
Дивляна с рождения отличалась легким нравом, договориться с ней не стоило труда, и ее теперешние своеволие и озлобленность удивили Милораду.
— Не глупи! — ответила хозяйка, нахмурившись. — Какая ты ему невеста! Мы тебя из рода не отпускали, князь Судислав тебя в род не принимал.
И я не дура, понимаю, какие вы с Вольгой на Купалу круги водили, да на то она и Купала, так богами положено. Одно дело — Купала, а замуж идти — совсем другое. И ты смотри, никому не рассказывай. Никто не знает — тебе же лучше.
— Пусть! Я Вольгу люблю, я его невеста и за другого не пойду, пока он жив.
— Смотри! — Мать прищурилась. — От живого жениха, говоришь, за другого не пойдешь? А от мертвого? Не хочешь, чтобы дело миром сладилось — отца и братьев воевать толкаешь? У нас вон сколько мужчин, да свояки еще, да и киевские помогут.
А во Плескове их всего двое: князь Судила да сам Вольга. За нами будет верх, только ты и Вольгу в могилу загонишь, и из родичей еще кого-нибудь. Мало тебе Свеныни с Турякой! Хочешь и остальных Марене отдать?
Дивляна не ответила, закрыв лицо руками и жмурясь, как от боли. Мать пригрозила ей настоящей войной. Если она не откажется от Вольги, пока он жив, его сделают мертвым. Неужели ради союза с полянами Ладога пойдет на войну с Плесковом? А вдруг?
— Ты бы хоть подумала своей головой! — уже мягче продолжала мать.
— Три дочери у меня. Ярушку Ладога не отдала. Ты не хочешь. Что же, Велеську замуж отдавать? Девчонку незрелую? Тебе-то сестру не жалко?
— Ну, подождать можно, — буркнула Дивляна. — Она девка здоровая, года через три-четыре невеста будет лучше меня!"
"— А если и она не захочет за полянина, а захочет за… за Свойку Зорькиного выйти? Или тебя, красну ягоду, неволить нельзя, а ее можно? А всем вам волю дать — одна туда, другая сюда, так весь род наш рассыплется и сгинет без следа.
То ли нам деды завещали? Нет, родная моя. Если хотим, чтобы род наш жил, чтобы воля предков исполнялась, то думать о роде надо, а не о себе.
— Но я люблю его!
— Любовь что морковь — полежит да и завянет. А это дело всей Ладоге благо принесет, честь и богатство на всю жизнь.
Дивляна молчала. Против этого она не смела возражать, но ей было ясно, что мать ее не поддержит.
