Добролюта, сама орудующая веслом, посматривала на нее с тревогой и бормотала что-то успокаивающее.
Плыли в ту же сторону — вверх по Волхову, в сторону Ильмеря. Не доезжая до устья совсем немного, меньше версты, увидели Словенск, а в полутысяче шагов от него — святилище Перынь. Остатков сознания Дивляны еще хватило, чтобы обеспокоиться: не стоило бы ей показываться в такой близи от Вышеславовых владений! Здесь ее видели и могут узнать! Но она была слишком слаба, чтобы возражать.
Помощь и уход ей жизненно необходимы, она лежит на дне челнока, может, никто ее и не увидит.
Челны прошли мимо Словенска — обширного поселения, вытянувшегося вдоль мелкой речки Прость; Добролюта и другая женщина махали кому-то на берегу, видимо отвечая на приветствия. Потом пристали к берегу; Загор, снова подняв Дивляну, понес ее куда-то. Очнулась она уже у него на руках; в челне она не то заснула, не то впала в забытье и теперь не знала даже, долго ли плыли.
Девушка помнила, что само святилище расположено не очень далеко от берега, и действительно, ее довольно быстро принесли в какую-то избу и уложили на лавку. Это было жилище перынских жриц, состоящее из нескольких избушек, расположенных у подножия холма."
"Здесь, по преданиям, еще до прихода на Ильмерь Словена с его родом поклонялись богам чудины. Возвышающийся над довольно ровной местностью холм, который во время половодья превращался в остров, находился на перекрестке трех стихий: земли, воды и воздуха — и, не принадлежа ни одному из миров, тем самым мог служить местом их встречи.
Вслед за чудинами словены почитали Волхов-батюшку, который являлся им в образе огромного ящера. Но Ящеру-Волхову святилищ не ставили и идолов в его честь не вырезали — зачем, когда сам он, большая могучая река, находился здесь же, был доступен для взоров, принимал жертвы и одаривал в ответ? В святилище служили богам земли — самой Матери Сырой Земле, которую здесь называли именем Перынь и считали матерью громовержца Перуна.
Идол Перыни стоял посередине площадки главного святилища, располагавшегося на вершине холма. Его окружал широкий ров, в котором было сделано восемь углублений, похожих на лепестки. Вместе они образовывали восьмиконечный крест-цветок — древний знак единения двух начал, мужского и женского, земли и воды, а еще плода-зародыша.
