— В лесу подобрали, — хмыкнула Тиховея, та, что была с Добролютой на челне. — Вроде гриб, а какой, не разберу, надо у бабки Кореницы спросить.
— Это сестра моя, Тепляна, Витонегова дочь, — ответила Добролюта. — Ты не суйся к ней, Острянка, а то еще лихоманку подцепишь. Сейчас Боровита придет, поглядит, что за хворь.
Девушка попятилась.
— Какая такая Тепляна? — недоверчиво спросила она, из осторожности не подходя ближе и пытаясь издалека разглядеть незнакомку, лежащую в густой полутьме избы, где свет проникал только через небольшое окошко с наполовину отодвинутой заслонкой.
— Витонегова дочь. Доброчесты внучка, моей бабки, а твоей прабабки. Из Ладоги.
— У Витонега разве есть такие дочери? Была вроде одна, да та тебя должна быть старше, а эта вон — с косой.
— Под старость он ее родил, а мать ее — челядинка.
— А! — Остряна сразу отвернулась. — Так ты слышала? Вольга Судиславич к сестре приехал. Из Ладоги сам, а зачем — не говорит.
— Домой, видно, собрался. Он ведь в Ладоге с русью воевал? Вот навоевался, да и домой.
— Нет, стрыйка, темнят они что-то! Он ни к отцу не ходил, ни к кому другому — к Судиславне сразу, она и девок выгнала, шепчутся о чем-то. Погадай, а? Чего ему тут надо?
— А тебе что за печаль? — отозвалась Добролюта. За это время она разожгла огонь в печи и поставила на нее небольшой горшок с водой, а теперь раскладывала на столе травы из мешочков.
Стукнула дверь, распахнувшись в сени, будто кто-то дернул ее изо всех сил, и задыхающийся женский голос позвал:
— Добролюта! Ты не видела! Лелин огонь загорелся! Сам загорелся!
Все сразу обернулись в немом изумлении и недоверии.
— Горит! — возбужденно подтвердила Мечебора, стоя на пороге. — Сама глазам не поверила! Мету возле капа, вдруг глядь — горит!
По избе прокатилась волна возгласов: все сразу подхватились и гурьбой кинулись наружу — смотреть чудо, которого ждали так давно, что уже почти перестали верить.
— О Перынь! — Добролюта, первой подбежав, застыла в нескольких шагах от идола, не сводя глаз с пылающего огня.
Уже много лет здесь раскладывали дрова, заменяемые на новые по мере необходимости, но при жизни трех поколений, в течение почти семидесяти лет, со времен юности ее бабки Благочесты, никто не видел здесь пламени, зажженного волей богов, без участия человеческих рук!
Издавна у приильмерских словен было в обычае почитать Дев Ильмеря, но избирали их не люди, а сами боги.
