Поэтому, когда Велем взял ее за руку и поднял, она без возражений последовала за ним. Рядом со старшим братом она снова ощущала себя во власти рода, а для повторного мятежа чувствовала себя слишком слабой.
И в то же время было стыдно и недостойно выдать горе и слабость перед людьми, которые лишь сегодня в полдень назвали ее своей богиней. Дивляна помнила, что и Яромиле приходилось очень нелегко, но кто, глядя на нее, мог бы об этом догадаться? Впервые в жизни оказавшись на месте земной богини, Дивляна тем не менее отлично знала, как должна себя вести, — кровь старшего рода научила.
Поэтому, выходя вслед за Велемом из избы, она смахнула со щек слезы, приняла горделивый вид и даже попыталась улыбнуться.
Снаружи перед избушками толпились словеничи, и народу было как на торгу — не протолкнуться. Впереди всех дожидался Вышеслав с сыновьями и еще кое-кем из родичей. Внутрь он предусмотрительно не заходил и никого из своих, кроме Добролюты, не пускал, хотя его очень занимало, чем же все кончится.
— Ну что? — Он шагнул к Добриле, который вышел первым. — Никого не убили?
— Нет, слава Перыни! Судиславича по голове приложили, без памяти лежит, но мать говорит, что вскорости очнется.
— Ну, слава богам! — согласился Вышеслав, скрывая некоторое разочарование. — А то ведь была бы беда какая — в святом месте, на Перыни…
Но тут из избы показался Велем, ведущий за руку Дивляну, и Вышеслав обернулся к ним. При виде этих двоих народ загудел.
В окрестностях Словенска уже носились смутные слухи о похищении, и теперь люди стали понимать, как новоявленная Огнедева попала на Ильмерь. Повод для кровавого раздора между двумя такими знатными родами неминуемо привлек бы общее внимание, а дела Девы Ильмеры, разумеется, словеничи считали своими собственными заботами.
Правда, Велем не стремился вступать в беседу, а Дивляна и вовсе, сохраняя на лице неживую улыбку, в действительности никого не замечала. Обоих Вышеслав пригласил быть своими гостями и был несколько разочарован, узнав, что бойкие сестричи его опередили.
Зато он выяснил, что Домагостичи уезжают назад, в Ладогу, не сейчас, а еще несколько дней пробудут у Хотьши Городишича, успопокоился и отстал, вытребовав только обещание вскоре навестить его."
"В сопровождении братьев Городишичей Дивляна с братом ушли, народ потихоньку стал расходиться, на все лады обсуждая невиданные происшествия.
