Сегодня северный ветер стих и река текла как положено, но Велем понимал тревогу сестры. У него самого холодело внутри и сердце нехорошо замирало при мысли: а вдруг Волхов и сегодня пойдет назад? И завтра? Ветер унялся, но кто знает волю богов? Кто знает — тот молчит…
Пробравшись через бузину, они вышли к обрыву. Крутизна берега и глубокая вода внизу делали здесь стену излишней, и ничто не мешало смотреть. Правда, воды увидеть было уже почти нельзя: что-то поблескивало в последних отсветах ушедшего солнца, и казалось, что сам Волхов-батюшка в облике огромного змея ползет из Поднебесья — Ильмерь-озера — в Бездну, то есть Нево-озеро.
Родовые предания говорили, что когда-то очень давно волны Нево-озера подступали прямо сюда и что Любошин в то время был настоящим городом на краю Бездны, а сам громадный Ящер воздымал здесь из волн блестящую голову, чтобы посмотреть на будущих своих невест…
Встав над обрывом, Дивляна глянула вниз и взяла брата за руку, чтобы было не так страшно.
— Велем! — шепнула она, хотя их и так никто не мог услышать. — А что бы ты стал делать, если бы…
Дивляна не договорила, но он и сам понял, о чем она спрашивает.
— Перун тебе на язык! — буркнул он, потому что отвечать не хотел, да и не знал, что отвечать. — Может, еще посватают тебя… подальше отсюда. Тогда…
— А ты думаешь — посватают? — Дивляна с надеждой взглянула на него.
— Да мне-то почем знать? Я что, вещун тебе? Ой, гляди!
Велем схватил Дивляну за плечо и повернул к обрыву.
Подняв глаза от воды, он увидел огонь на дальних курганах — тех, что можно было разглядеть только отсюда. Сегодня на почти всех погребальных насыпях разжигали огни, но этот был слишком большим и бурным. Таким огнем не дедов греют — таким огнем знак подают! Знак о беде, равной обратному ходу Волхова. Весть об обычных торговых гостях подают дымом, но те ходят днем. А если огонь ночью — значит, гости не с мирными намерениями.
Об этом знали все, даже дети. Если в Нево-озере появляются корабли руси, зажигают огонь на дальних курганах. Их видели на Любше и тоже зажигали огонь. А его уже замечали с Дивинца — особой сопки возле Ладоги, могилы древнего конунга, Ингвара, первого из варяжских поселенцев, — и огонь было видно уже всему длинному, растянутому поселению.
— Нет, не может быть! — ахнула Дивляна, увидев пламя и мигом поняв, что это должно означать.
