— Он не с ними, ты не думай, — пояснила Остряна, больше ради своей подруги Любозваны, чем ради самого Вольги. — Да и пошел бы он, зная, что ценой его головы… эти дела будут делаться? Без его головы и права на месть не будет, не взойдет ничего. Но он не пойдет. Он раньше уедет. Еще ночью.
— Куда?
— К себе в Плесков. Или ты тоже его крови хочешь?
— Мне к чему? Я ведь не комар. — Велем с досадой прихлопнул летучего кровососа у себя на шее. — Мне отцом было велено сестру воротить. За Вольгиной головой меня не посылали.
Я сестру верну, и пусть отец с прочими родичами решают, как им за обиду с князя Судилы взыскивать.
— Значит, слушай. — Приободренная Остряна привычно взяла дело в свои руки. — Вольга уедет еще в полночь, как все напьются и завалятся спать. А вы не сильно-то на меды налегайте, чтобы утром подняться и не с больной головой. Встанете на заре, как рассветет, лодьи спустите. Будут вас уговаривать обождать — не поддавайтесь, чтобы они ничего другого придумать не успели. И я сама поеду провожать вас, помогу, если что.
— Это к чему? — недоверчиво хмыкнул Велем. — А то решат потом ваши старики, что теперь я у вас девку украл. Мне больше такой беды не надо.
— Я стрыйке Добролюте скажу, что сама хочу Огнедеву проводить, чтобы ей честь оказать. И сама Добролюта с вами поедет, чтобы с твоими родителями повидаться. Вот и я с ней. Кто же девку с бабой крадет? — Она усмехнулась, глядя на Велема будто с намеком: неужели меня и красть не стоит?
— Ну, в другой раз я бы без бабы обошелся, — ответил Велем.
— Но тут дело такое… А тебе-то в этом какая корысть?
— Как Перун повелел: за правду против кривды биться! — прокричала Остряна в ответ. Порывы ветра и рев близкого леса мешали говорить, так что им приходилось стоять вплотную и почти орать друг другу в уши.
Где-то поблизости с оглушительным треском сломалась ель, стала падать, сшибая ветки деревьев. Она была достаточно далеко, чтобы их не задеть, но оба невольно вздрогнули, Велем безотчетно обнял Остряну, отодвинул и загородил собой.
Прямо над головой полыхнула молния. Девушка хотела что-то сказать, но тут раздался еще более мощный громовой удар, так что оба пригнулись. Перун был здесь, был вокруг, небеса содрогались под его грозной тяжелой поступью, земля трепетала. Ветром несло тревожащий и радующий, возбуждающий запах грозы, дыхание Перуна.
— Только ты смотри, не выдай никому, что я с тобой говорила! — предупредила Остряна во весь голос, с трудом одолевая шум бури.
