Ирония судьбы.
– Что слышал, – нагло отвечает Зародыш. – Уши, что ли, не помыл? Беременны мы.
По кухне разносится громкий смех.
– А ну-ка, пойдем-ка, папаша. Пообщаемся, – Огнев наступает.
– Никуда я с тобой не пойду!..
Я кожей чувствую агрессию, накатывающую волнами от Антона. Движения резкие, решительные. Так, будто если он хоть на секунду расслабится, то что-то непоправимое произойдет.
Схватив Сашу за воротник, Огнев тащит его в коридор, а затем и вовсе – в подъезд. Я, чтобы как-то занять себя, начинаю хлопотать по хозяйству: собираю в мусорное ведро лепестки роз и натираю до блеска советский хрусталь, аккуратно возвращая его в шкафчик.
– Трогал вас своими грязными лапами, – разговариваю с бездушным стеклом.
И реву тихонечко. Мне, оказывается, можно. У меня гормоны.
Антон возвращается один. Повисает неприятная тишина. Он одет так же, как и утром. В джинсы и футболку. Пуховик уже снял.
– Вечеринка закончена? – спрашивает у меня с усмешкой. – Или ты хотела продолжить с Саней?
– Я вообще не знала, что он здесь, – снова оправдываюсь, пока не доходит смысл его слов.
– Ты что такое говоришь?
Его ноздри раздуваются от злости.
– Ты правда беременна?
– Да…
– И как он узнал?
– Ему, наверное, мама сказала, – виновато признаюсь.
– Блядь. А на кассе в «Шестерочке» еще не знают? Может, у меня там было больше шансов узнать?
– Я сама сегодня выяснила. Так получилось, что Марина Ивановна оказалась у кабинета и услышала разговор с акушеркой. Сразу начала радоваться.
– Марина Ивановна лучше меня знает, что вероятность беременности от Саши примерно один к ста.
– Это почему это? – ахаю.
– Не знаю, – он отводит взгляд. – Ему операцию какую-то делали в детстве. На яйцах.
Прищуривается. Злится.
– Не замечала? – ехидничает.
Ревнует.
– Я их не разглядывала, вообще-то, – возмущенно отвечаю и морщусь. – Я в шоке. Почему они мне не сказали? Я столько старалась забеременеть, столько процедур прошла! А мама его? Она ведь могла предупредить.
– Может быть, они надеялись на то, что получится? – вздыхает Антон."
"– Видеть их больше не хочу, – решительно произношу и тут же думаю, что все мои сомнения были напрасными.
Значит, ребенок от Антона!
Мы сталкиваемся взглядами, думаем об одном и том же. Я прислоняю руку к животу, а Огнев разворачивается.
– Прости, – бросаю, глядя, как он идет к двери.
Молчит.
Уходит? Бросает меня?
Сердце снова на пол бахается. Разбивается вдребезги.
