Огневица

Троица вжалась друг в друга, сплетясь в единое трехголовое существо с тремя парами одинаково бешеных глаз.

– Нет! – вскрикнула рыжая. – Я… поговорю с ними.

– Попробуй, – равнодушно кивнул Марий. Отошел к костру, опустился на бревно и принялся неторопливо срезать ножом куски капающего жиром мяса с полуобглоданной тушки зайца. На Итриду он не смотрел; темный огонь продолжал тихо и злобно гудеть, удерживая ее приятелей в неподвижности. Марий не беспокоился насчет того, что рыжая девчонка сумеет снять его заклятие. Оно было поровну замешано из огня и воды, а с водой справиться у нее не получилось – Болотник видел, что она лишь сдержала его ворожбу, но сбросить так и не смогла.

За его спиной раздались легкие шаги, а потом едва слышно зашептались голоса. Марий различил в них змеиное шипение и плохо сдерживаемую ярость и усмехнулся. Дай им волю, и они нарежут из него ремней, свяжут его ими же и сбросят в ближайшую реку. Разумнее было бы и в самом деле убить всех троих, а огненосицу отвезти в Школу Дейва и там уже разобраться, что она такое.

Не навья точно – это Марий проверил сразу, едва она оказалась на расстоянии полупяди от него. Женщин-огненосцев никогда не бывало в Беловодье, и все же вот она – зрима, ощутима и реальна, как реален он сам.

Те же легкие шаги и жар, обжигающий спину. Марий покрутил палку между пальцев, не спеша говорить. Он ждал.

– Мы все принесем клятву, – глухо сказала Итрида.

Что ж, Клятва Старшего убережет его от опасных сюрпризов. А от ненужного довеска можно будет избавиться и потом.

– Меня зовут Марий Болотник.

– Шевелитесь, – негромко бросил дейвас, не поворачиваясь к бродяжникам. Его взгляд скользил по вершинам волнующихся деревьев, а по лицу гуляли тени. Дейвас не выглядел встревоженным, но видно было, что и он чувствует себя здесь гостем.

Они шли через дремучую чащу уже два дня. Дейвас вел их звериными тропами, не потрудившись объяснить, куда именно. Бродяжники, связанные клятвой, шли за ним, но лес этот выглядел слишком диким даже для них, не раз ходивших на охоту за навьями.

Дубы-великаны скрипели друг о дружку темными мокрыми стволами и стонали, словно живые люди. Их затейливо вырезанные листья трепетали, мелко-мелко шурша. У подножия могучих – в четыре обхвата, не меньше – стволов недвижно застыл подлесок, глядя на проходящих через него людей красными глазами-ягодами. Пахло сыростью и прелью. Даромиру показалось, что за деревьями мелькнула чья-то тень. Шехх поежился и уставился перед собой на едва заметную тропку.