Огневица

Бродяжница не разглядела, какого цвета были по-лисьи прищуренные глаза, но догадалась, что желтые.

Так же ласково, как берег, на котором стояли путники, река гладила и противоположный. Ей не было разницы, какие ветви купаются в ее волнах, а вот Итриду прошиб холодный пот при виде искореженных, изломанных сучьев, пузырившихся чагами стволов и серого песка, больше похожего на прах. По спине прокатился рой мурашек, а обереги на груди нагрелись и сердито затрещали: куриный бог, волчий клык, перо сокола, серебряная руна, солнечный круг – все они заплясали и забились, на разные голоса предупреждая, чтобы Итрида не совалась в угрюмо молчащий уродливый лес на той стороне.

Но, когда Бояна спросила Мария, не туда ли им надо, Итриде даже не нужно было слышать ответ – она и так знала, что им придется перейти реку.

Потому что дейвас вел бродяжников в Навь.

– Как мы переберемся?

Выложенный камнями круг костра переливался красными сполохами. Итрида водила такой же раскрасневшейся ладонью вдоль лезвия одного из своих ножей, прокаливая и одновременно затачивая его.

Даромир сидел на песке возле ее ног, спиной к огню. Отсветы пламени создавали вокруг головы шехха сверкающий ореол, подчеркивали золотистое сияние его кожи, а глаза делали еще более темными, чем обычно – непроглядными ониксами, по которым нельзя было ничего прочесть. Рука шехха лежала на бедре Итриды. Сильные пальцы невесомо поглаживали ткань штанов, но их тепло она ощущала и через одежду.

– Я подниму мост, – Марий закончил записывать что-то в небольшую книжицу, переплетенную в кожу, и убрал ее за пазуху.

Итрида невольно проводила ее взглядом и прикусила губу. Читать она худо-бедно научилась, а вот писать – не довелось. Укусы зависти были не смертельными, но настойчивыми и неприятными.

– На кой ляд нам вообще переться в Серую Чащу? – Даромир отвлекся от ноги Итриды и озвучил вопрос, который занимал бродяжников с момента, как все они высыпали на берег Черницы – так называлась река с черной водой. – Ты вроде бы отказался от желания снести нам головы.

Неужто лишь потому, что придумал более жестокий способ убийства? А сам ты при этом что, ничем не рискуешь?

– Ты прав, шехх. Хотел бы я от вас избавиться – сделал бы это еще на той милой полянке. И ты прав в том, что мне в Серой Чаще ничего не грозит. Насчет вас – не уверен. Точнее, уверен, что вы оттуда живыми не выйдете. Без меня, разумеется.

Бояна отвлеклась от карасей, которых поворачивала на палочке над костром.