Огневица

Даромир потянулся и положил голову на колени Итриде, предостерегая ее от споров с дейвасом. Огненосица сделала вид, что не услышала обращения Болотника. Итрида хотела было достать второй кинжал, но вместо этого запуталась пальцами в мягких волосах Дара. Прикосновение успокоило ее, но ответа девушка по-прежнему ждала, и дейвас это понял.

– О нем и говорю. Совий Буревестник не только правая рука главы Школы. Он еще и супруг Ясмены Лунницы. Той, что хранит Серую Чащу. Той, что вернула лаум в Беловодье. И именно к ней мы и пойдем.

– Опять лес, – застонал Даромир. Храбр утешительно похлопал его по плечу.

Глава 17. Хранительница Чащи

Ветер гнал мелкие волны по темной воде, и она дрожала, словно от недовольства.

– Похоже, Хранительница не рада гостям, – заметила Бояна.

– Река – это не Ясмена, – насмешливо покосился на нее Марий. – Это страж. Граница. Река не подчиняется никому, даже богам. И если она не растворила мост за столько весен, значит, позволила сохранить пуповину между двух миров.

– Что же, даже эта… Лунница не может ей приказать? – недоверчиво спросил Даромир, касаясь реки, из которой вчера так жадно умывался, кончиком сапога. В ответ мелкая волна неожиданно плеснула в него, едва не замочив штаны. Шехх с проклятиями отскочил от разыгравшейся воды.

– Нет, – отрезал дейвас. Потом криво улыбнулся и закончил:

– Но она может с ней договориться. А сейчас помолчите.

Бродяжники послушно заткнулись и даже отошли на пару шагов. Дейвас, напротив, приблизился к Чернице и вытянул над ней руку.

Темная вода заволновалась, закрутилась маленьким водоворотом там, куда падала тень от его пальцев. Итрида вытянула шею, давя желания встать рядом с огненосцем и понимая, что сейчас она ему лишь помешает. Волчица внутри царапнула девушку когтями, прижимая уши и беззвучно скалясь. Итрида отмахнулась от нее: она и сама знала, что к водной ворожбе ей путь закрыт. Но посмотреть, а дадут боги, и почувствовать ее отголоски Итриде было до ужаса любопытно. Волчица взрыкнула, но послушно попятилась, не пролившись в вены расплавленным золотом.

Рука дейваса чуть засветилась, и речная вода вдруг взвихрилась, едва не облизывая его пальцы. Мелькнул серебристый бок мелкой рыбешки, удивленно разевающей рот, лохмы зеленой тины и костяная пустота покинутой ракушки, потянуло прохладой и запахом ила. Марий чуть побледнел. Он смотрел на воду не отрываясь и шептал что-то монотонное и густое, как размокшая от дождей глина.