Огневица

– Где они?! Бояна! Храбр! Даромир! Отзовитесь!

– Я же сказал – невозмутимо отозвался Болотник. – Добираются сами. Защита Ясмены распространяется не на всех. Чаща – часть владений темного бога Вельнаса, и он установил правила прохода через свои земли. Твои друзья заплатят. А ты – приглашенная гостья.

Кинжал Итриды мигом оказался в ее ладони, но она не успела ударить: Марий свободной рукой перехватил ее запястье и сдавливал до тех пор, пока она не разжала пальцы и не выронила клинок. Дейвас не спешил отпускать Итриду: напротив, притянул к себе и снова наклонился, цепко держа ее взгляд:

– Я ведь могу попросить Ясмену оставить их здесь навеки… Это было бы так удобно.

– Мы же тебе поклялись! – возмутилась Итрида. Но Марий лишь улыбнулся и отодвинулся, выпустив ее руки.

– Верно. И теперь только я, как ваш Старший, могу снять клятву. О, ты не знала, верно? Да и откуда тебе знать. Что ж, хоть мне и нравится, как ты сверкаешь глазами, особенно когда отпускаешь свой огонь – вот как сейчас, – но задержаться и посмотреть, увы, не смогу.

Дела, знаешь ли, не ждут. Так что нет, твои друзья не умрут. Вельнас возьмет с них оговоренную плату, и все они так или иначе выйдут к дому Ясмены Лунницы.

– Я тебе не верю, – процедила Итрида сквозь зубы, настороженно следя за колдуном. Туман огибал их двоих, не пересекая некой невидимой черты; все, что было за нею, превратилось в молочную пелену.

– Никто не верит, – пожал плечами Марий. – Очень удобно. Если я держу слово, это приятный сюрприз для всех.

А если не держу – иного от меня и не ждут. Я выигрываю в любом случае. Ну что, идем? – протянул он Итриде руку, на сей раз так, словно приглашал огненосицу сплясать. Она больно прикусила щеку изнутри, но иного выбора у нее не было. Осторожно, будто боясь обжечься, бродяжница вложила пальцы в ладонь дейваса. Касание Мария, когда он не пытался причинить ей боль, оказалось шершавым и теплым. Итрида глубоко вздохнула густой, словно кисель, воздух и пошла вперед, ведомая Болотником.

Итриде показалось, что они прошли сквозь туман около сотни шагов, как тот начал редеть и распадаться на лоскуты. Навстречу выступили деревья: высокие, темные, но вполне живые сосны и ели вперемежку с могучими дубами кольцом окружили поляну. А посреди нее стояла маленькая избушка, крыша которой плотно заросла травой и мхом, отчего смотрелась пушистой, как котенок. Окна были распахнуты настежь, и изнутри доносилось негромкое пение.