Огневица

Потом в окне показалось женское лицо, пение оборвалось, стукнула дверь, и на крыльцо выскочила молодая женщина. Она была такой обычной, что Итрида опешила. Потом подумала, что это, должно быть, чернавка Хранительницы Чащи, которая приглядывает за ее домом. Но Марий выпустил руку Итриды и пошел навстречу беловолосой незнакомке, улыбаясь так тепло, что его лицо мигом преобразилось. Он стал выглядеть… человечным.

– Здравствуй, Ясмена, – поприветствовал Болотник девушку, развеивая последние сомнения Итриды.

Именно Хранительница встречала путников, уперев округлые руки в бока.

Ясмена была боса. Зеленое платье чуть-чуть не доходило до земли, приоткрывая изящные лодыжки, унизанные плетеными ремешками, цветными нитками с глиняными бусинами в виде животных и звенящими медными цепочками. По подолу рассыпалась белая вышивка, похожая на изморозь, что ложится на траву с приходом груденя. Такая же вышивка была на широком поясе и пуговках на вырезе, три из которых были расстегнуты. Итриде и самой до мельтешащих мушек в глазах хотелось сбросить куртку и расстегнуть рубашку: густой вязкий воздух был теплым и прелым, совсем не похожим на прохладу, оставленную ими на другом берегу.

Но Итрида не торопилась, внимательно оглядывая Ясмену и пока еще не понимая, чего от нее ждать.

Хранительница склонила голову к плечу. Качнулись серые с россыпью черных точек перья, вплетенные в нетугую косу. Завитки змеились по пышной груди почти до пояса, и Итрида невольно моргнула: ей показалось, что в снежную белизну замешаны серебряные нити.

Лишь приглядевшись, бродяжница поняла: это волосы Ясмены отливают серебром.

С одного из запястий сполз широкий рукав, и Итрида рассмотрела светлое обручье, с которого в усмешке скалились лисы, стерегущие зеленый камень. Такого же цвета были и глаза Хранительницы: когда их взгляды пересеклись, Итриде показалось, что она проваливается в листвяную прозрачность, забывая себя. Но Ясмена моргнула, улыбнулась так же ехидно, как звери на ее брачном украшении, и морок спал. Ее кожа была светлой и чуть обветренной на щеках, кончик носа облупился, а в уголках глаз рассыпались едва заметные морщинки, словно свидетельства того, что быть Хранительницей навьего леса не так-то просто.

Итрида едва удержалась, чтобы не посмотреть снова на ноги Ясмены и не убедиться: обе ли одинаковые, человеческие, или одна – лишь обглоданная временем кость? И тут же залилась жаром, осознав, что для Хранительницы все ее мысли как на ладони.

– Ноги у меня обычные. Не бойся, малышка.