Огневица

Итрида глубоко вздохнула, почему-то чувствуя себя маленькой девочкой. Ясмена приобняла ее за талию и повела в дом. Проходя мимо Мария, Ясмена незаметно погрозила ему кулаком. Итрида же не видела ничего вокруг и не чувствовала ни вкуса щей и пирогов Ясмены, ни того, жесткая ли была лавка, куда Хранительница уложила ее, накрыв стеганым одеялом. Только когда Ясмена запела колыбельную, Итрида чуть улыбнулась – и тут же скользнула в глубокий сон без сновидений, дающий отдых ее измученному телу.

Бояна. Где-то в Нави

Лучи солнца щекотали опущенные веки, и из-за них в розовом свечении появлялись золотые пятнышки.

Бояна поморщилась и звонко чихнула. Попыталась открыть глаза, но тут же прикрылась рукой и заморгала, сгоняя набежавшие слезы.

– Мама, ты проснулась!

Бояна вздрогнула всем телом и приподнялась на локте. Вокруг шумело поле; шепталось о чем-то, покачивая головками клевера, шуршало осокой, шелестело длинными кисточками высохшей повилики. Перед Бояной кружился, расставив руки, чей-то маленький силуэт.

Закручивалась рубаха вокруг босых ножек, съехал на ухо венок из полевых цветов, а на маленьком личике горели ярко-голубые бусинки любопытных глаз. Бояна растерянно уставилась в эти бусинки, не понимая, где она.

– Кто ты? – прошептала она.

– Мама? Ты чего? Я же оберегала тебя от Полуденицы, вот даже бусы надела, чтобы ее отвлечь! Появись она – я бы ее мигом – ух! – и заворожила. Не могла она на тебя напасть, – девочка сбила венок на другую сторону и оттянула нитку красных бус, и впрямь обнимающих ее тонкую шею.

Бояна провела рукой по глазам, пытаясь согнать морок. Задержала ладонь у лица, но почувствовала, как на ноги плюхнулось что-то тяжелое. Бояна вздрогнула и опустила руку. Девочка хитро улыбнулась ей, поерзав, чтобы устроиться на материнских ногах поудобней. Чем дольше Бояна смотрела на малышку, тем больше знакомых черт находила. Такие же глаза, только серые, и чуть вздернутый нос она видела в отражениях зеркал и воды. Твердый упрямый подбородок, должно быть, достался малышке от отца. А вот точеные скулы и густые волнистые волосы – это от бабушки…

Бояна сильно-сильно зажмурилась, мысленно взмолившись Гильтине – защитнице детей.

– Мама, смотри, солнце садится. Пойдем скорей домой, я кушать хочу.

– Да… Да, конечно… Пойдем. Знаешь, я тоже проголодалась.

Бояна и вправду ощутила, как в животе засосало, словно она с утра ничего не ела. Впрочем, может, так оно и было?

– Давно мы с тобой гуляем?

– Так с утра, – охотно отозвалась девочка.