Огневица

Медведь медленно вышел из темноты и остановился, не доходя до Храбра нескольких шагов. Храбра словно подцепило что-то за сердце и потянуло вперед, к зверю. Как будто внутри него была огромная дыра, и как заполнить эту дыру, он не знал. Зато знало его сердце.

Кто-то кричал. Кто-то тряс оборотня, отчего навий лес зашумел-закачался сильнее, сердито скрипя и бросая в лицо Храбра горсти серой пыли.

Храбр пошел навстречу медведю.

«Я сильнее тебя», – прошептал он. Медведь наклонил широкую лобастую морду и обнюхал лицо вставшего перед ним человека.

Поднялся на дыбы, раскинув лапы с острыми загнутыми когтями, и обхватил Храбра, сдавив его так, что у мужчины потемнело в глазах. Но Храбр не уступил – так же схватил зверя в ответ и стиснул до хруста.

Боролись ли они? Пытались ли убить друг друга? Храбру казалось, что да. Не сразу он понял, что сливается с медведем, становясь единым с ним существом.

Храбр встряхнулся и открыл глаза уже в мире живом. По храму метались и визжали люди; валил дым, пламя карабкалось вверх по резным столбикам, ползло по полу, напрыгивало на одежду и стекало с крыши.

К ноге Храбра прижалась, охватив ее руками и ногами, Беляна.

Храбр наклонился и подхватил девочку на руки.

– Мы найдем твою маму, – пообещал он. – Никто вас не тронет, – крикнул он людям, борющимся с огнем, но его не услышали. Храбр ссадил девочку на лавку.

– Закрой глаза, – попросил он ее.

Авары лениво расселись вокруг храма, пересмеиваясь и наблюдая, как огонь пожирает расписные стены и карабкается к куполу.

Они были уверены, что люди не захотят сгореть заживо, и потому, когда двери распахнулись, лишь глумливо захохотали.

Но из дверей вылетела огромная тень, похожая на медведя. Ворвалась в лагерь аваров, ударила одного лапой, другого хватанула зубами и закрутилась вихрем когтей и клыков. Степняки были воинами. Они подняли луки и сабли, но стрелы пролетали тень насквозь, а клинки соскальзывали с густого меха.

– Демон, – зашелестели голоса.

 – Демон, – закричали степняки и побежали.

Живым не ушел никто.

Храбр лежал на земле, устремив взгляд в небо. Все тело ломило, и он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой – такая тяжесть в них накопилась. Медвежья тень растворялась в Нави, неохотно отпуская человека, но человек оказался сильнее. Не помутился разумом и не снял твердой руки с медвежьей холки, даже когда кровь опьянила их обоих. И медведь уступил, признав над собой власть хозяина.