Огневица

Сбежать удалось лишь немногим, и они пришли за помощью в то единственное место, куда сумели добраться – в маленький деревянный храм.

Храбр не знал, как они нашли дорогу. Он ведь запутал тропки и договорился с лешим, чтобы тот не пропускал никого, если Храбр не упредил. Но, видно, сама Светозарная или ее супруг указали путь раненым, испуганным и потерявшим кров людям.

А может, всему виной расплетенный науз. Храбр нашел его на тропинке, по которой добрались первые кметы. Тот самый, что висел на груди Ястреба, и который волхв теребил, когда злился.

Не у кого спросить: короткая аварская стрела с ярко-голубым оперением подарила волхву легкую смерть.

Храбр мог бы впустить их, а сам уйти. Никто бы его не заметил и уж тем более не догнал. Он мог оставить кметам светлый деревянный храм, напитавшийся солнечным светом, и уповать на то, что его стены защитят людей. Отступить было легко. Прикрыться обещанием не причинять вреда и избежать боя, как делал он это всегда. Когда-то Храбр клялся, что никогда не проявит свою оборотневу силу и будет жить среди людей как один из них, чтобы доказать отцу – пусть тот и ушел в Навь – что звериная природа не оправдание кровожадности, и он не такой, он сумеет держать себя в руках.

Но никогда еще Храбр не отвечал за кого-то помимо себя самого.

Кто-то дернул его за рубаху. Храбр опустил глаза. Беляна, девчушка, которой в прошлом месяце как раз минуло четыре весны, доверчиво смотрела на него большими серыми глазами:

– Дядько Храбр, ты нас спасешь?

На улице раздались выкрики и какая-то суета.

Храбр снова глянул в щель и помянул морокуна: авары подкатили бочки и принялись обматывать тряпками палки. «Огонь готовят», – смекнул Храбр и стиснул челюсти так, что закрошились зубы.

– Я к маме хочу, – прошептала девочка. Храбр застыл. Снаружи казалось, что он просто держит засов всем своим телом, потому не может сдвинуться ни на вершок. Но в душе его бушевала буря, грозящая свести Храбра с ума.

Храбру чудилось, что внутри него раскинул ветви темный-темный лес.

Он шептался о чем-то с горячим сухим ветром, и у его корней протянулась цепочка звериных следов. В этом лесу давным-давно Храбр запер свою личину. Вначале было тоскливо. Потом привык.

Но сейчас в глубине леса двигалось что-то огромное и мохнатое. Храбр, невесть как провалившийся в Навь, выпрямился, подавив желание отшатнуться, замотать головой, вытащить себя в мир живой.

Кто-то там, в Яви, тянул его за рубаху, кто-то, кажется, тряс за плечо.