Огневица

 – У меня жена дома… Ребеночек две седмицы как народился. Родители старые, а я один у них. Не губи, пани! Отпусти, я никому не скажу, что тебя видел! А хочешь – вот, возьми! Ты же за ним пришла, да? Ну дурень я, сразу не понял, что за ним! Возьми! Возьми, дурень я как есть, зря купился, знал же, что огненные камни не продаются, а все равно понадеялся… Возьми, только опусти, всеми богами тебя заклинаю!

Итрида слегка опешила от напора мужика, и впрямь рухнувшего на колени. Он шарил по своей одежде, точно искал в ней что-то, и бродяжница на всякий случай отодвинулась.

Ей не хотелось оказаться вблизи, если кмет вдруг припрятал за пазухой мешочек жгучего перца или настойку разрыв-травы, способной при правильном заговоре и руку оторвать. Но мужчина достал из-за пазухи нечто иное.

На его протянутой ладони тлел уголек. Поначалу именно так показалось бродяжнице, но, приглядевшись, Итрида поняла, что это всего лишь крохотный осколок какого-то камня. Он весь был иссечен жилами, как будто сердце живого существа, и жилы эти трепетали, словно и впрямь по ним бежала горячая кровь.

– Что это? – шепотом спросила Итрида. Камень манил не только ее: огненная волчица поставила уши торчком и вся подалась к камню, толкнув Итриду изнутри почти ощутимо. Ее тоже тянуло к пульсирующему осколку. Волчица заскулила и рванулась еще раз. Итрида сдвинулась на длину ногтя, но и этого ей было довольно, чтобы испугаться. Что такого в этом камушке, что сила, живущая внутри нее, так к нему стремится?

К счастью или нет, но мужчина не услышал вопроса.

Он продолжал протягивать камень, заискивающе поглядывая снизу вверх. Его побелевшие губы тряслись, словно он вот-вот заплачет. Итрида ненавидела плачущих мужиков так же сильно, как собственные слезы, и потому забрала предложенное, не убирая, впрочем, кинжалы.

Но как только ее рука коснулась теплого осколка, мир утонул в огне.

Его было так много, что поначалу Итрида сжалась в комок, закрывая руками голову и задыхаясь от густых клубов черного дыма, сплетающегося вокруг нее, словно змеиные тела в весеннем гоне.

Мигом взмокли и прилипли к шее и вискам волосы, выбившиеся из косы. Огонь ревел так громко, что Итрида оглохла и ослепла, не видя вокруг ничего, кроме оранжево-багровых сполохов.

Почуяв чье-то присутствие, она рискнула выглянуть из-под руки. Медленно, боясь сделать лишнее резкое движение, опустила локти и расправила спину.