Огневица

– Кто ж ее знает, – посмотрел туда же домовой. – Девок-огневух ещ-щ-ще не бывало. Но раз появилась такая, значит, богам на что-то нужна. Да хоть бы и тебе задачку подкинуть, – домовой хитро сверкнул глазами.

– Да уж, задачку… без решения, – буркнул Марий. Младенец завозился и мяукнул, пробуя силы, и дейвас тут же вскочил на ноги и бросился к голосящей матери, забыв попрощаться.

Дух-хранитель проводил его взглядом, улыбнулся в длинную бороду и растворился в тенях сгустившегося вечера.

Этот звук был знаком Итриде.

Он был настойчивым, как капли воды, стекающие через прохудившуюся крышу и мерно донимающие тех, кто их слышал.

Звук наплывал со всех сторон, становясь громче и пронзительнее.

Итрида нехотя открыла глаза. Попыталась открыть, так будет вернее. Обожженные опухшие веки подчинились с трудом. Открыли небольшие щелочки обзора, а дальше подниматься отказались, видно, решив, что ей и того довольно будет.

Все виделось слишком высоким – таким же, каким было давным-давно, когда Итриде исполнилось весен шесть.

Стоять было неудобно: она то и дело заваливалась набок. Вдоль тела плетьми повисли руки. Итрида попыталась поднять их к глазам и зашипела: под кожу вонзились иголки оживающего кровотока. Упрямые веки поддались еще немного, и вместе со зрением на бродяжницу нахлынуло осознание.

Она стояла на коленях в луже, в которой смешалась зола, грязь и обломки расписной чашки. Ее руки были черны по локоть; от куртки остались лишь горелые ошметки, а одежда вся была в проплешинах, под которыми почему-то не нашлось никаких ожогов.

Звук, ввинчивающийся в уши настойчивее комариного писка – бабий вой.

Итрида все же встала, опираясь рукой на колено. Лужа неохотно чавкнула, выпуская ее, и Огневица с трудом подавила желание наклониться и зачерпнуть жидкой мути – та была холодная, и Итриде страсть как хотелось приложить эту муть к лицу. Неловко, точно шея стала деревянной, Итрида огляделась и тут же пожалела об этом, увидев, как ее толпой окружили жители волости – кажется, здесь собрались все, сколько их есть.

Топоры и вилы в их руках с каждым мгновением казались все более опасными. Итрида медленно выпрямилась.

– Ведьма! Ведьма-огневуха, пришла за Кудлом и спалила его избу…

– Глянь-кось, даже младенца не пожалела.

– А ему говорили, выкинь ты этот камень, вот и накликал беду.