Огневица

– Какого морокуна ты творишь?! Обязательно было людей с собой тащить? Не могла пойти и утопиться? Хочешь сдохнуть – милости прошу, но сделай это так, чтобы больше никто не пострадал!

На последнем ударе внутри тела Итриды что-то болезненно лопнуло, и Огневица поперхнулась кровью. Рывком наклонившись вперед, она сплюнула ее, попав на рукав куртки Мария. Улыбнулась дейвасу, взирающему сверху вниз с таким отвращением, словно он увидел дохлую падаль, покрасневшими зубами и наконец-то скользнула в мирное небытие без снов и видений.

– Огонь взял над тобой верх. Как часто это происходит?

– Редко, – губы Итриды словно сковал лед, но она сделала над собой усилие и сказала то, что ее так страшило. – Но за последний год третий раз уже.

– И первый, когда людей зацепило, – тихо вставила Бояна. Итрида с благодарностью глянула на подругу. Бояна пересела поближе к Итриде и приобняла ее за плечи, растирая и согревая их.

Когда Болотник принес бессознательное тело Итриды в лагерь, устроенный бродяжниками в лесу, Даромир едва не набросился на него с ножом.

Только окрик Бояны и стальная хватка Храбра удержали шехха от драки. Бояна засуетилась вокруг подруги, с облегчением выдохнув лишь тогда, когда уловила отзвук рваного дыхания. Итрида пришла в себя через несколько часов, и Болотник тут же накинулся на нее с расспросами.

– Огонь становится сильнее. Паршиво, что происходит это слишком быстро, – дейвас отбросил сучок, который ковырял ножом, в темноту. Мелькнули желтые огоньки, подозрительно похожие на глаза, и раздался хруст.

Дейвас же указал на Итриду ножом. – Искра никогда не обожжет огненосца. Может, все-таки признаешься, как и у кого ты ее украла?

Бродяжница ничего не ответила. Она опустила глаза и бездумно провела рукой по косе. Каждый раз, когда кожу царапали подпаленные волоски, ей становилось трудно дышать. Итрида медленно встала и протянула руку Бояне. Та, сразу поняв, о чем ее просят, отшатнулась:

– Нет! Не надо, глупая! Мы придумаем что-нибудь.

Лауму попросим…

– Это неважно, – Итрида с трудом узнала свой голос в хриплом шепоте. – Я не помощи хочу. А помнить.

– Ты наказываешь себя за то, в чем нет твоей вины, – глаза Даромира были непроницаемы, как два агата, но Итрида нутром чуяла его желание обнять ее. Сама же она не чувствовала ничего, кроме усталости. Внутри было пусто и тихо. Даже огненная волчица исчезла, словно испугалась содеянного и спряталась в навьем лесу.

– Бояна.