Огневица

Чуть поодаль виднелись другие чаши, но, подумав, Итрида скользнула в ту же, где нежилась Бояна.

Когда не знаешь, чего ждать, лучше держаться поближе к тем, кому доверяешь.

– Болотник, ты сам не знаешь, о чем просишь! – старейшина Орлиного Гнезда тяжело поднялся с белой скамьи, опираясь на посох – тоже белый, как, впрочем, и все внутреннее убранство его жилища. От скамьи, на которой Дваэлис по традиции встречал гостей костяного дома, до зала вели пять невысоких ступеней. Боком, едва заметно набирая воздуха перед каждым шагом, Дваэлис начал спускаться.

Он подволакивал правую ногу и постукивал посохом по каждой ступеньке, словно шел по зыбкой топи.

Если бы не лаумы, вернувшиеся в Беловодье десять весен назад, насупленный темнокожий мужчина сейчас не глядел бы на главу Школы Дейва из-под густых бровей, а гнил в могиле. Болезнь, прозванная «костяной гнилью», была коварна: никаких признаков до тех пор, пока кости во всем теле не обратятся в кисель. Однажды, попытавшись сделать шаг, человек падал и больше не поднимался, потому что вместо опоры в его теле оставалась только жижа.

Шесть весен назад гниль настигла Дваэлиса, и только вовремя подоспевшие лаумы сумели сохранить его жизнь. Но ниже колен ног он не чувствовал.

Дваэлис дохромал до Мария и остановился напротив, держась за посох обеими руками. Он дышал сипло; светлые глаза на темном лице казались каплями воды из горной реки и словно высвечивали душу дейваса насквозь, до самых сокровенных ее уголков.

– Я не могу пустить твою девочку к Огнь-Камню, Марий.

Проси чего хочешь в уплату долга, только не этого. Если все, что ты о ней рассказал, правда, то одним Пряхам известно, что случится, если они повстречаются. Сила, заключенная в Камне, слишком древняя, чтобы оставаться неразумной. Я даже вообразить не могу, что она сотворит, если ее попытается покорить человек, тем более – полный огня, о котором ты и сам толком ничего не знаешь. Даже самовилы, – Дваэлис повел открытой ладонью перед грудью, вцепившись другой рукой в посох до белых костяшек, – благословленные крыльями, и те не смогли покорить Камень. Сколько их было? А выжила только одна. Одна, Болотник, слышишь? Если тебе настолько не жаль девчонку, просто убей ее своими руками – хотя бы не будет мучиться.

Марий спокойно слушал все, что выплескивал на него Дваэлис. Старейшина мотал головой и безостановочно повторял: «Нет. Нет!..» Дейвас же молча ждал, приподняв подбородок и заложив руки за пояс.