Огневица

– Что, вот так просто? И пани не побрезгует пить из горла, да еще и после колдуна?

– Я тебе что, княжна какая? Да и… зараза к заразе не липнет.

Марий криво улыбнулся и протянул Итриде вино. Она взялась за темное запотевшее стекло пониже его пальцев, но дейвас все равно мимоходом погладил ее руку. Надо же, стекло. В Беловодье за него платили золотом, а у рудознатцев пользовали как простую глину.

Помедлив, Итрида отхлебнула большой глоток и подержала вино во рту, сосредоточившись на ощущениях.

Легкое и освежающее, как родниковая вода, оно полнилось вкусом ягод и прокатилось по горлу, оставляя за собой след, который, как показалось Итриде, должен был светиться – таким он был ярким.

– Вкусно, – Итрида облизнулась. Марий протянул руку, но она даже не глянула на дейваса. Лишь устроилась поудобнее, чтобы не выронить ненароком бутыль. Дейвас изумленно вздернул брови и покачал головой.

– Будь осторожна. Оно только кажется легким, но всего с одной бутылки ты через час не сможешь даже встать.

– То, что надо, – Огневица отхлебнула еще глоток. Марий хмыкнул и поднялся на ноги гибким кошачьим движением.

– Уже уходишь? – глянула бродяжница на мужчину снизу вверх. Еще недавно она хотела остаться одна, но почему-то это желание исчезло, будто смытое ежевичным привкусом на языке.

– Нет. Хочу взять второе одеяло. Ночь будет долгой.

– Марий! – окликнула Итрида повернувшегося было спиной дейваса. – Ты ведь не просто так знаешь об этом вине.

И путь к Столу Духов тебе хорошо известен. Ты бывал здесь раньше. Зачем? Чтобы нанести знак или?..

Дейвас помедлил, прежде чем вернуться к Итриде и присесть на корточки рядом с ней. Он вытянул руку и принялся закатывать рукав до тех пор, пока не показались переплетенные черные корни. Из них вытянулись вековые сосны, дубы и ели. А в их ветвях запутался тонкий серпик молодой луны, молочно-белый, чуть светящийся внутренним светом. Итрида потянулась к руке дейваса и тронула светлеющий месяц.

Пробежала пальцами по давним шрамам и не сразу, но разглядела позади леса солнце – едва намеченное, но всеобъеюмлющее, пронизывающее лучами весь рисунок.

– Что он значит? – подняла Итрида на Мария потемневший взгляд. Дейвас не ответил, но и не спешил убирать руку или опускать рукав. Не сразу Итрида поняла, что продолжает касаться черных линий, прочертивших его горячую кожу. А когда осознала, отдернула пальцы, словно обжегшись.