Огневица

Что-то звякнуло, ее лицо обдало теплом, а опущенные веки вспыхнули изнутри красным.

Уютное потрескивание подтвердило ее догадку.

– Разве это не мое испытание?

– Ах да, об этом… Я соврал.

– Я хочу, чтобы ты ушел прочь.

– Не раньше, чем отдохну перед дальней дорогой. Тропу к этому Столу прокладывали явно не для людей.

Огневица и дейвас ненадолго замолчали.

– Марий, – тихо позвала Итрида. – Почему ты не прислал Бояну или Храбра?

– Решил, что мое лицо несет для тебя меньше воспоминаний.

Ведь ты не со мной четыре весны ела с одного ножа и спала у одного костра, – снова звяканье. Короткое бульканье. Шипение и треск кормящегося огня. Тонкий плач ветра. Такой же тонкий, как удар, который нанес дейвас Итриде ее же словами.

Итрида горько изогнула губы и приподняла ресницы. Почему-то она ждала, что Марий сядет возле очага, но он расположился рядом, едва не касаясь ее бедром, и так же свесил длинные ноги в пропасть. Болотник задумчиво смотрел в небо, медленно заливающееся черничным соком пока еще далекого рассвета.

Одной рукой он опирался о камень позади себя, в другой была зажата пыльная бутыль, из которой Марий изредка отпивал глоток-другой.

– Так я верно рассудил? – спросил дейвас, не повернув головы. Итрида молча рассматривала его лицо – усталое, заросшее короткой темной щетиной, с россыпью морщинок, разбегающихся от глаз. Сами глаза, ярко-зеленые на свету, сейчас вновь напомнили Итриде заросшие ряской камни – потускневшие и холодные.

Она не стала отвечать.

– Что в бутылке? И где ты ее взял?

Огненосец поднял напиток на уровень глаз и небрежно поболтал.

– Горная ежевика. Рудознатцы верят, что вино из этой ягоды лечит душевные раны. А еще оно придает храбрости, чтобы встретиться лицом к лицу с духами. У орлиного народа есть обычай: каждый, кто задумал расстаться с жизнью, отправляется провести последнюю ночь на Стол Духов и берет с собой бутыль этого вина. Если человек меняет решение, он оставляет бутыль как дар духам.

Если нет – выливает вино в огонь, чтобы духи приняли его к себе. Потому иначе вино из горной ежевики зовется «вином жизни». А где взял… Здесь, – Марий лукаво усмехнулся и скосил взгляд на Итриду. – Но позволь оставить местонахождение чудо-погребка в тайне. Мы и так нарушили слишком много запретов.

Итрида приподнялась, морщась, когда позвонки встали на место, размяла шею и потянулась к бутылке.