Огневица

После того, как дейвас поделился с ней своими догадками, Итрида всем своим существом желала лишь одного – найти проклятую самовилу и свернуть ей шею за все, что та сотворила с нею и с другими, подобными ей. Итрида прощалась с Храбром и Бояной коротко и сухо, не замечая тревоги в их глазах. Санэл пообещал ей, что ее друзья будут в безопасности в Орлином Гнезде, и Итрида приняла его слова на веру. До сих пор этот мальчик не дал ей ни единого повода сомневаться в том, что он сдержит слово.

Итриде больше не довелось поговорить со старейшиной Дваэлисом – он не пришел их проводить. Но, обернувшись в последний раз на бусины-избы рудознатцев, Итрида разглядела темный силуэт в воротах костяного дома – неподвижный, темный и тревожный.

Огненосица и дейвас мчались через поля и заливные луга, вдоль серебряного русла Ветлуги, мимо густых непроходимых лесов и поблескивающих монеток озер. Они спешили в Червен, торопясь попасть в Школу Дейва, где до Итриды не смог бы добраться никто.

– Она ищет тебя, и мы дадим ей тебя найти, но только там, где нужно нам, – сказал Марий Итриде, и она лишь кивнула, соглашаясь. – А когда она придет, мы спалим ее дотла.

И с этими словами Итрида согласилась тоже.

По ночам ей не всегда удавалось уснуть. В груди тяжело и глухо тянуло предчувствием беды, и Итрида подолгу лежала, разглядывая темное стекло небес. В такие минуты ей хотелось, чтобы Марий снова взял ее за руку – как тогда, в пещере Санэла.

Татуировка на спине неприятно тянула кожу, но боли не было – знахари рудознатцев впрямь хорошо знали свое дело. Но дейвас всегда ложился по другую сторону костра, и порой Итрида до самого утра смотрела в небо. Она словно замерзла внутри: не чувствовала бега времени, не замечала, как день сменяется ночью, почти не слышала того, что ей говорили. И медленно забывала, почему и куда они так спешат.

Седмицу спустя Итрида вдруг ощутила боль.

Ее тело очнулось от сонного оцепенения и зашлось отчаянным криком существа, непривычного к верховой езде. Бродяжница растерянно оглянулась по сторонам… а потом вцепилась в гриву скакуна так крепко, что пальцы свело. Но за все сокровища мира она сейчас не разжала бы руки – только не тогда, когда земля уносится назад так быстро, что заросшая травой обочина, коричневатая грязь и редкие цветные пятна прохожих сливаются в единое полотно.