Огневица

Что выбираешь, будущий старейшина? – в словах Мария звучала беззлобная насмешка. Санэл отвернулся, повел плечами, словно проверяя, какое из двух заданий ему по силам, и наконец глухо откликнулся:

– Я поговорю с ее друзьями. Думаю, будет лучше, если она очнется рядом с тобой.

И Санэл выбежал прочь из пещеры. Марий проводил его взглядом и усмехнулся – горько и невесело. Мальчишка думает, что между ним и Итридой что-то есть. Да разве может быть хоть что-то, кроме ругани и постоянных склок, между ним и этой долговязой рыжей девицей, так глубоко и спокойно дышащей сейчас во сне?

Вдруг лицо Итриды исказилось, и она тонко, по-детски захныкала, не открывая глаз.

Марий подошел к ней и опустился на пол рядом с лавкой. Ее ресницы дрожали, губы болезненно кривились, а тело сжималось, будто Итрида пыталась свернуться в клубок, чтобы занимать как можно меньше места. Марий медленно взял ее руку и сплел свои пальцы с пальцами Итриды. Почувствовав тепло прикосновения, она успокоилась и снова задышала глубоко и ровно. Болотник перевел взгляд на подсыхающие черные линии на спине девушки. Тонкие и четкие, они сливались в единый облик – зверь, запечатленный в момент песни, обращенной к Серебряному Волку, спутнику богини Гильтине и прародителю всех волков. Глазом ему служил осколок Огнь-Камня.

Так Марий и просидел возле Итриды до тех пор, пока она не открыла глаза – спокойные, с легкой поволокой сна, непроглядно-черные.

– Я знаю, кто сделал тебя такой, – прошептал дейвас, и взгляд ее мгновенно стал пронзительно-острым.

Итрида резко села, не заметив, что выдернула руку из ладони дейваса, и подалась вперед:

– Как мне его найти?

– Ее, – Марий залюбовался кольцом огня, вспыхнувшим вокруг зрачков Огневицы. – Наш общий враг – черная самовила.

Глава 30. Встреча на тракте

Быстроногие кони несли Итриду и Мария по трактам Беловодья. Итрида уже сбилась со счету, которые это были – третьи? Пятые? Дейвас бросал взмыленных, дрожащих скакунов в корчме, доме головы, охотничьей заимке – везде, где ему взамен могли дать свежую пару.

Ему достаточно было показать знак Школы Дейва, чтобы даже самые недоверчивые и жадные сами подводили лучших коней и кланялись в пояс, прося принять лошадок в дар. Но Марию дары были не нужны: при смене он всегда оставлял одно и то же указание – вернуть скакунов хозяевам. А сам мчался дальше, плотно сжав губы и разговаривая с Итридой коротко, отрывисто и лишь по делу.

Бродяжнице и в голову не приходило роптать.