Огневица

Сушеные ягоды, зашитые в мешочек, давали матери детям, отправляющимся в дальний путь, а рябиновая настойка на меду была главным напитком на праздничном столе.

Каждый раз, попадая в Червен, Марий боялся ослепнуть. Этот город казался ему ярмарочной девицей, размалеванной сурьмой и румянами, крикливой, шумной, цветастой и вульгарной. Он с радостью поселился бы в светлой простецкой Каменке, да хоть и на чердаке «Золотой ладьи». Но Школа Дейва стояла в столице, и раз за разом Марию приходилось возвращаться в Красный город.

Лодка Кажены мягко ткнулась носом в песок и закачалась на речной глади. Итрида привстала, чтобы выскочить на берег и размять ноги, но Кажена придержала ее за руку.

– Не спеши. Сейчас чернецы вытянут лодку повыше и помогут нам выйти.

– Я не дочь купца, а бродяжница с тракта. Мне не нужно подавать ручку на каждом шагу.

Итрида перемахнула край лодки и с наслаждением потянулась. С Ветлуги дул холодный ветер. Солнце было все еще по-летнему теплым, и лицо Итриды слегка горело, поэтому бродяжница с наслаждением повернулась в сторону реки, остужая горячую кожу.

За ее спиной по специально поднесенным досочкам степенно ступала Кажена. Дочь купца подошла к Итриде и встала рядом с ней, спрятав руки в широкие рукава.

– Прости, Итрида. У меня и в мыслях не было тебя обидеть. Я веду себя с тобой так, как привыкла обращаться с женщинами, но все забываю, что ты иная. Обещаю, что отныне не буду пытаться указывать тебе, что делать. Ведь я хочу, чтобы ты стала моей гостьей, а не врагом.

Кажена была осторожна в словах, как лисица. Не спешила панибратствовать с бродяжницей, но собиралась связать ее узами гостеприимства. Итрида скрыла усмешку и склонила голову, принимая извинение Кажены.

Стражи на пристани внимательно просмотрели бумаги Кажены. Приняли от нее плату за вход в город – ровно столько, сколько значилось в княжеском указе, и ни монеткой больше – и вернулись к своим постам. Маленькая процессия направилась к воротам Червена. При мысли о том, что вот-вот увидит сказочный Красный город, у Итриды засосало под ложечкой.

Она с надеждой глянула на Мария, но дейвас был хмур и молчалив. Он смотрел на город как на нечто, что было ему глубоко неприятно.

Но все мысли о чувствах дейваса вылетели из головы Итриды, когда перед ними распахнулись ворота, и Червен обрушился на нее красками, шумом и толчеей. Итрида застыла, совсем по-детски открыв рот. На ее щеках вспыхнул румянец как у простой девки, увидавшей красивого парня.