Огневица

Вся ее живость и искристый смех растаяли, сменившись сжатыми губами и задеревеневшей спиной.

Итрида подняла голову и вдохнула диковинную смесь запахов – дыма и выпечки, конского навоза и людского пота, речной воды, сырого камня и поверх всего – терпкий запах ягодной наливки. Несмотря на странные сочетания, запах не был неприятным. Быть может, потому, что в нем звучал ветер свободы.

За Итриду никто ничего не решал уже давно. Но лишь сейчас она начала понимать, что такая оторванность от рода может быть и благом, а не только проклятием.

– Мы пришли, – прервала ее мысли Кажена. И вправду, они уже какое-то время стояли у резных ворот, сейчас распахнутых настежь, в которые челядинцы заносили многочисленные сундуки и тюки, привезенные Каженой. Сама Кожемяка снова улыбалась и благосклонно кивала взахлеб рассказывающей ей что-то девушке одних с нею лет. Выслушав челядинку, Кажена обернулась к Итриде и повела рукой в сторону видневшегося за воротами терема.

– Добро пожаловать в дом моего батюшки.

Когда Итрида и ее сопровождающие пересекали чистое широкое подворье, раздалось хриплое карканье.

На конек терема сел ворон – старый, судя по встрепанным полуседым перьям. Он смотрел прямо на Итриду, приоткрыв клюв и высунув темно-красное жало языка. У Итриды зачесались руки метнуть в него хоть крохотный огонек, и она сжала пальцы, унимая расшалившуюся силу.

– Говорят, воронов использовать стало опасно.

Кажена удивленно обернулась. Помолчала, опустив ресницы, а потом беспечно пожала плечами и улыбнулась:

– Я тоже что-то такое слышала.

Но разве не глупо отказываться от проверенных надежных гонцов только потому, что кто-то не сумел управиться со своими птицами?

Итрида сомневалась, что умения отказали разом чуть не в половине городов и волостей Беловодья, но спорить не стала. Кажена повидала куда больше, чем Итрида, и бродяжница верила ее суждениям.

Итрида закинула на плечо холстину и направилась к бане.

Рябиновая улица располагалась далековато от Ветлуги, но зажиточные горожане могли себе позволить гонять челядинов за водой на реку.

Итрида склонила голову, приветствуя жрицу Сауле: высокая худая женщина в простом домотканом платье с зеленой вышивкой у воротника и по подолу кивнула в ответ и осенила Итриду размашистым знаком светлой богини. За служительницей теплым облаком тянулся запах сгоревших трав. По обычаям Беловодья любой, кто вернулся из далекого путешествия, должен был очиститься от навьего духа, который мог прицепиться в пути.