Огневица

И, пожалуй, именно так себя чувствовала Итрида. Она влюбилась с первого вздоха – но не в человека, а в город.

В Каменке у семьи Кожемяк был добротный терем в два этажа. Макушку его украшали флюгера с красными петухами, которые защищали добро от пожаров. В небольшом городке терем смотрелся броско и был хорошо заметен среди низкорослых изб простых горожан. В Червене терем был такой же, вот только окружали его не менее богатые дома: даже одноэтажные, они смотрелись важно и дорого.

Кажена по пути объяснила, что на Рябиновой улице издавна селились только обеспеченные горожане.

В голосе дочери купца проскальзывала гордость за свою семью, и Итрида волей-неволей улыбалась, слушая девушку. От рассказов Кажены перед глазами так и вставали образы кораблей с драгоценным грузом тканей, пряностей и мехов, разрезающих острыми носами синие с белыми барашками волны. Или иных, ходящих под парусом, вышитым заклинаниями для защиты от нечисти, притаившейся в песках – шеххские корабли пересекали пустыни, а не водную гладь. Ловкие торгаши с диковинными амулетами из костей и зубов навий. Алхимики с руками, с которых не сходили ожоги и пятна от чернил. Итрида почти завидовала Кажене, которая за свой недлинный век повстречала так много диковинок, сколько Огневице и не снилось.

Но когда Кажена споткнулась на полуслове, рассказывая о том, как своими глазами видела караальского посла на расстоянии вытянутой руки, Итрида насторожилась.

Дочь купца передернула плечиками под льняным сарафаном и рвано огладила темную косу, переброшенную на грудь.

– В мире так много всего интересного… Я бы хотела своими глазами увидеть города шеххов и огромных белых китов караальских холодных морей, промчаться на степняцком коне по полю цветущего вереска, а потом пить забродившее молоко кобылиц и плясать под шаманский кудес. Хотела бы встать у руля корабля – неважно, сухопутного или морского. Хотела бы так много… Наше Беловодье полно тайн, но оно – лишь шкатулка в казне целого мира.

– Ты молода, богата и красива, – заметила Итрида.

 – Разве этого недостаточно, чтобы выбраться из шкатулки?

Кажена притенила глаза короткими густыми ресницами, тщательно пряча взгляд.

– Не думаю, что супруг позволит мне такие вольности. Батюшка сговорил меня зимой. По осени будет свадьба.

– Но разве твой отец не готовил тебя в наследницы своего дела?

– Батюшка приказывает, и я подчиняюсь. Он передумал. Решил, что в замужестве от меня больше пользы будет, – ровно ответила Кажена, по-прежнему пряча взгляд.