Огневица

Я случайно оказалась на той же площади и почуяла неладное, едва завидев его. Но пока я добралась до него…

Голос Мирославы оборвался, словно у нее перехватило горло, и маски на миг замолчали. А потом заговорили снова:

– Он поднял руки – точно как ты – и на каждой его ладони появилось пламя. Сначала он радостно улыбнулся, словно получил великий дар. Потом опустил голову и посмотрел на меня. Его глаза, Марий… Его глаза были огнем. У ваших юнцов, еще не научившихся контролировать силу, вокруг зрачка горит кольцо пламени, а глаза этого мальчика выглядели как два костра.

Я призвала туман. И в этот миг мальчик загорелся. Пламя поползло по его рукам, растеклось по телу, вцепилось в кожу и лицо, как дикий зверь. Он закричал. Он так страшно кричал…

Последнее ледяное лицо разлетелось в мелкую крошку от удара огненного хлыста, и Марий опустил руку, глядя в глаза настоящей Мирославе. За ее спиной темнела настежь открытая дверь, но Болотник не спешил обогнуть лауму и покинуть пахнущую мокрым деревом и дымом светлицу.

– Он обратился в пепел меньше чем за минуту, – тихо проговорила женщина. Сейчас, когда вокруг ее рта залегли жесткие складки, а лоб прорезала глубокая морщина, никто не назвал бы лауму девочкой. – Ветер разметал то, что от него осталось, по площади, и мне пришлось призвать озерные воды, чтобы очистить город. Но страх не смыть никакой водой – а он поселился в сердцах всех, кто видел страшную смерть огненосца. Страх, что некто, безжалостный и владеющий силой огня, ходит по земле Беловодья.

– Что еще ты видела? – тихо спросил Марий.

Мирослава опустила глаза в пол, нахмурившись и приложив пальцы к губам. Медленно, словно она вспоминала давний сон, лаума проговорила:

– Вороны. Они слетались со всех сторон, как будто их кто-то позвал. Рассаживались на крышах и деревьях и смотрели. А потом, когда… когда тело мальчика догорело, разом поднялись в воздух и разлетелись прочь.

Марий глубоко вздохнул, прикрыв глаза. Потом огляделся вокруг – на мокрую от пола до потолка светлицу и черные пятна на полу, там, куда ударил его огонь.

Перед его глазами встала рыжая грива волос и черные с золотом краденые сапоги. Вести, рассказанные Жизнелюбой, были важны. Но и неизвестный огненосец был не менее важен. Марий недолго колебался, принимая решение.

– Отправляйтесь в Школу Дейва, пани. Я напишу письмо для Буревестника: расскажите ему все, что сказали мне. В отличие от меня, он поверит вам сразу, – дернул Марий уголком губ, но Мирослава не улыбнулась в ответ.